Чтение онлайн

Не знаю насчет тех древних времен, когда была написана Библия. Может, тогда так и было. А у нас холера случилась пару лет назад, в 1970 году, и причиной заболевания стало отнюдь не увлечение чревоугодием. Пресыщения и обжорства в рядах местного населения я что-то не замечал.

Но это всё теория. Что же касается физкультуры, то здесь Улиной любви не вышло. В отличие от девочек оркестра, которые систематически приседали, бегали и активно тягали гантели, Уля Тулаева вела себя индифферентно. А мою установку «больше двигаться и меньше жрать» воспринимала превратно. Мучить себя диетой она не могла, а истязать гантелями ленилась.

В конце концов наш курсовой препод покачал головой:

— Хм… Сомнительно.

Ситуация начала доставлять, поэтому Антон решил потроллить.

— Вы знаете, Уля умеет на верблюде скакать, — сообщил он, выдерживая лицо. — Говорила как-то, что по степи быстрее ветра летит.

Здесь парень слегка лукавил. Калмыцкие верблюды — самые крупные в мире, поэтому бегают медленнее лошади. Зато весьма мощно, чисто бронетранспортер.

— Скачек в программе соревнований нет, — с сожалением заметил педагог.— И на лошадях тоже.

— Будете бежать на своих двоих, — махнул рукой завкафедрой, пресекая диспут. — Отберем самых перспективных студентов, выдадим форму. В первую очередь пойдут Анна Швец, Варвара Громова и ты, Бережной, а там посмотрим.

— Плохо мы еще воспитываем будущих педагогов, — вздохнул третий профессор, до этого молчавший. — А вот Антон ловко придумал: махать гантелями не просто для здоровья, а чтоб жопа стала круглее. Теперь девушки со всех курсов заниматься бегут, из спортзала не выгонишь!

Улыбка завкафедрой сделалась шире:

— Молодец, Бережной, так держать! Кстати, а чего это у тебя нос распухший? Небось из-за девки подрался?

— И синяки под глазами, — влез третий профессор. — Так бывает в боксе при переломе носа. Гематомы мужчину украшают, но надо быть аккуратней.

Мне оставалось только вздохнуть — тут они были правы, черти языкастые: надо быть аккуратней. То есть стрелять во врага с ходу, а потом бежать быстрее ветра. Тогда нос целее будет. И если дырка на спине уже заросла, то с этим носом сплошная беда. Опухоль спадала плохо, и вроде бы дышалось, но не так как прежде. Что касается синяков под глазами, то это Вера виновата — лучше надо было мазать тональным кремом. Тщательнее.

— А почему повязка на руке? — поинтересовался курсовой препод. — Кровь на рукаве, след кровавый стелется по сырой траве, понимаешь.

Антон взглянул на повязку, и машинально почесал ее. Никакой крови там не было, это педагог для красного словца брякнул.

— Собачка цапнула, — выдал Антон чистую правду.

Только вот укусила она не его, а меня, но это уже неважно. Всю правду следует излагать только на исповеди, и то не факт, что всю.

— Бежать сможешь? — препод сдвинул брови.

— Бежать за честью института это не помешает. И девочек тоже организую.

— Это хорошо, что ты согласен, — кивнул завкафедрой, — потому что все равно придется.

— Без проблем, — Антон пожал плечами. — Только на дистанцию в сорок два километра не пойду.

— Почему?

— Собачка от голода сдохнет, она у меня привыкла питаться вовремя.

Педагоги заржали. А потом завкафедрой выставил палец, будто припомнил чего-то вдруг.

— Да, и вот еще что, — сказал он. — Официально назначаю тебя своим заместителем в группе, то есть физоргом.

— Спасибо, — растерянно пробормотал Антон.

Профессор ожидал чего-то другого, вроде радостного крика «рад стараться!», поэтому спросил:

— В армии служил?

— Нет.

— Жаль, — огорчился профессор. — Впрочем, какие твои годы…

На это мне пришлось вздохнуть еще раз и мысленно сплюнуть через плечо: тьфу на тебя, чтоб не сглазил! У Антона жена на сносях, какая, к чертям, служба в армии? Служба даже в музыкальном взводе нам нафиг не упала. Впрочем, зарекаться не стоит, хоть от сумы, хоть от тюрьмы.

И уже на прощанье завкафедрой пояснил, назидательным жестом поднимая палец:

— Физорг — ответственная должность, Бережной. Считай, уровень замкомвзвода. Прошу проследить, чтобы занятия не прекращались и в Германии! И еще нас ждет осенняя студенческая спартакиада, план подготовки мы тебе позже набросаем.

На репетицию Антон успел, только голодный и злой. Физзарядку девочки провели сами, под руководством Анюты. Теперь распевались и настраивали инструменты. Ну и болтали, естественно. То есть оркестр издавал вполне профессиональные звуки прогревающейся боевой машины.

— Всем привет! — Антон хлопнул в ладоши пару раз. Несильно хлопнул, но тишина наступила сразу. — Товарищи, все знают про соревнования студентов на стадионе «Трудовые резервы»?

— Пф, — фыркнула скрипачка Алла. — А ты, значит, только узнал?

— Ну да, — подхватила скрипачка Зина, — зима закончилась, медведи проснулись. Ты еще скажи, что за Элисту ничего не слышал.

— Не слышал, — честно признался Антон. — Просвети меня, плиз.

Бросив починку энергетических каналов в носу, я тоже навострил уши.

— Товарищи, это еще не точно, — вскинулась Сеня, прекратив извлекать из себя резкое распевочное стакатто «ми-и-и». Губы, причудливо оттопыренные «уточкой», вернулись в нормальную позицию.

Нюся, следом за своим «лё-лё-ре-ма-а-а», глубокомысленно сообщила:

— Вот именно. Чего зря языком молоть?

— Так-так, — сказал Антон. — Тем не менее, очень интересно. Зиночка, продолжай.

— Элиста — это в Калмыкии. Там первого мая состоится фестиваль народного танца, — бодро доложила Зина. — Будут делегации со всей страны. И еще из Индии, Монголии и стран социалистического содружества. От нашего института едет Ксения Люлька.

— Казачий танец с саблями? — догадался Антон.

— Зачет, — хмыкнул я. — Природная сообразительность — наш семейный конек.

Мысленно отмахнувшись, Антон обернулся к Уле Тулаевой:

— Как думаешь, калмыки оценят этот номер?

— Пф, — фыркнула Уля вслед за Аллой. — Калмыки не дурней других! Умеют не только лихо скакать. Из лука стрелять любят, и копьем владеют. Кулачный бой в почете. А уж когда саблями виртуозно машут — такое искусство все понимают, от мала до велика. Наша Люлька там будет первой!