Чтение онлайн

Я обошёл машину, встал около кормы.

– Длина явно недостаточна. Самоходное орудие должно быть устойчиво для точности и скорострельности. В широкую и длинную машину пехоты должно вместиться отделение стрелков. Это десять человек. Ещё водитель, пулемётчик и командир машины. 13-14 человек. На глаз, тут надо добавить три - четыре катка, с соответствующим удлинением базы.

– Откройте, будьте добры, моторно-трансмиссионное отделение. Ага. Я не спрашиваю о профпригодности и грамотности человека, кто эту систему спряжения придумал. Мне не интересно. Все мы учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь. Но, даже мне, пехотному командиру ясно, что взаимные колебания перемножаться и просто разрушат двигатель. Уже увеличивали толщину вала? Ещё хуже будет. Что не пошли проторенной дорогой авиадвигателестроителей? Кораблестроителей? Они ещё на заре века ставили несколько моторов в ряд, с работой на общий вал, удваивая или утраивая таким образом количество поршней. Два двигателя становятся одним. Мы сделаем то же самое. И гибкая муфта меж ними, чтобы наверняка.

– Так, я думаю этого на сегодня достаточно. До утра всё обсчитать!

Конструкторов распустил, пошёл по заводу. Первый пункт - инструментальное производство. Надо выяснить его возможности. Потом литейные цеха и участки, сварочные, кузнечные, прессово-штамповочные, термообработки, только потом - сборочные.

Облазив и "достав" всех мастеровых инструментального участка, был разочарован. Пошёл в литейку. И только там до меня дошло, что я не оттуда начал.

Мощность начинается с энергии. А энергия - это ТЭЦ. Там тоже оказалось всё тоскливо. Нет резерва расширения. Расширяться некуда, надо совершенствоваться. Побеседовал с главным механиком завода и главным энергетиком. Резерв "изыскали". И Кельш обещал что-нибудь поискать.

Расчёты закончены, решили строить модель в натуральную величину. Причем, меня удивил подход этого завода - модель строили не из дерева, а из алюминиевых листов. На стенде запустили последовательную спарку. Работает. Стенд - не поле, конечно. Но и это радует.

Пришёл ответ по списку, что я передал Кельшу. Будет поставка оборудования, станков и электродвигателей из США. Когда я пришёл с этой вестью к руководству завода, былой лёд меж нами треснул до "дна". В моём лице они увидели не только проблемы, но и решения. Не охамевшего меднолобого держиморду, инквизитора, а коллегу.

Надолго, на несколько дней, застрял в металлургии. С главным металлургом вообще чуть не побратались. Ещё бы - шесть лет в литейке я не груши околачивал. Их очень заинтересовали многие решения, привычные для меня, которые для этого времени хоть и были известны, но считались рискованными, новаторскими. Спроектировали, заложили, а потом и запустили несколько новых литейных машин и участков. Сам, лично, проводил плавки и заливки до тех пор, пока мастеровые не освоили кокильное литьё, центробежное литьё.

Были разработаны и отправлены заказы на изготовление пневматических формовочных машин, машин литья под давлением. Очень заинтересовало моих коллег литьё по выплавляемым моделям. В моё время для этого использовался пенопласт, здесь решили использовать парафин.

Жаль, но плавки в вакуумных печах и порошковая металлургия для этого времени - неосуществимая мечта. Но, доклады на эту тематику настрочил.

Энергетики запитали установки электрошлакового литья. Кокиля уже готовы. Противопригарные краски изготовили сами. В моём прошлом, нас часто "кидали" снабженцы и мы, узнав состав смесей, флюсов, присадок, часто смеси делали сами. Смеси получались не очень, но, лучше, чем ничего. Опыт мне пригодился здесь. Шнурового асбеста я не дождался. Пришлось выкручиваться. Первые три плавки и заливки провёл сам. Ещё на трёх - присутствовал. Получается. И, слава Богу!

Пока я душу отводил вознёй в литейке, корпус из обычной, не броневой стали, был собран. Пора ехать за орудием. Первой нашей машиной будет Единорог - который я знал как СУ-76М.

Если Грабин и удивился при виде меня, то вида не показал. Я объяснил ему, что мне нужна версия ЗиС-3 для самохода. Грабин собрался мигом, взял с собой несколько лобастых подчинённых и мы приехали на наш завод. Благо, завод, на котором трудился этот гениальный инженер, расположен так же в Нижнем, тьфу, Горьком. Тут Грабин, Астров, Гинзбург, я и ещё куча инженеров бурно обсуждали вид САУ, место установки орудия, способ. Я отмёл тезис, обозвав его "ненужным консерватизмом", что орудие не должно выступать за габариты машины.

– Лет через двадцать Василий Гаврилович будет ставить на средние танки шестиметровые 125-мм автоматические орудия. Как им не выступить за габариты?

– Молодой человек, это невозможно. Танк не выдержит, - возразил Грабин.

– Это сейчас. А когда будет изобретено нечто новаторское в подвеске? А если на танке 750-сильный дизель? А 1000 сильный? А вес орудия снизится. Оно будет гладкоствольным.

– Какой в нём смысл?

– Стрельба оперёнными подкалиберными снарядами по хорошо защищённым целям. А гранатой и так - нормально, без нарезов. Танк всё одно, не гаубица, дальше, чем видит, не стреляет.

Грабин надолго задумался, выпал из обсуждения. Но, в процессе дальнейших согласований завод стал поставлять нам переработанную орудийную систему, уже готовую к установке. Орудие ЗиС-3Ш (штурмовое) было оптимально заточено под наше САУ. Противооткатные устройства были забронированы кожухами, специально разработанный станок и щит вместе с орудием просто вгонялся в пазы и крепился болтами. При необходимости и наличии крана орудие заменялось очень быстро.

Орудие торчало вперёд машины, машину я настоял сделать минимальной высоты, но максимально просторной. Высота получилась даже меньше 2 м. Между моторным, трансмиссионным отделениями, отделением управления и боевым отделением пока перегородок не было. Бак с горючим тоже не отделён.

Боевое отделение я видел так - наводчик орудия позади механика-водителя, сидящего в носу машины, в отделении управления, соответственно, слева от орудия. Командир машины и расчёта - справа от орудия, заряжающий - позади командира, а сзади - снарядный, он же пулемётчик. На этой машине будет зенитный ДШК. Боевое отделение будет открытым сверху и наполовину сзади. Хотя, я думаю, что задний борт надо будет сделать складывающимся, чтобы разложенным он удлинял пол.

На рычагах - испытатель завода. За наводчика - Асторов, я за командира, Гинзбург за заряжающего, Громозека - пулемётчик.

Поехали! Машина пошла! Обратно мы возвращались пешком, оставив сломавшуюся машину дожидаться тягача, но в отличном настроении - МАШИНА ОЖИЛА!

Посыпались, как из рога изобилия, производственно-снабженческие проблемы. Пока я мотался, их решая, пришёл приказ о создании на базе испытательного центра ГАЗ учебного центра 7. И штат, как у полноценного училища с одним курсом. Не понял я, директору завода - плевать. Объяснил по приезду Кельш:

– Кто будет воевать на твоих машинах?

– Их ещё на вооружение не приняли, - пожал я плечами.

Теперь удивился Кельш:

– Зачем заварил эту кашу, если в успехе не уверен?

Жестоко, но справедливо. И вселяет надежду. Только, все организаторские заморочки с УЦ стали моей головной болью. Пришлось изыскивать время. От строительства машины, совершенствования технологий производства отрывать нельзя. Отменил личное время и утренние кроссы с Громозекой. На сон осталось 4-5 часов.

Совсем зашился бы, выручил опять Кельш, прислав майора-инвалида, списанного вчистую - куда он с одним глазом, на протезе ступни и культёй руки? Все организаторские вопросы по центру майор быстро перехватил у меня, чему я был только рад. Майор пахал, как изголодавшийся, и у него получалось даже ловчее, чем у меня. Ещё бы - он до ранения погранучастком командовал.