Чтение онлайн

— Это массовый саботаж! Я доложу вашему командованию!

— Доложи. Ё-комбат тебя пошлёт по весёлому, но не культурному адресу, а над ним начальник — Лаврентий Павлович Берия. Вот ему и пожалуйся. Он человек вежливый и культурный. Он матом ругаться не будет. Что не понял ещё, майор? Я же тебе сказал — мы — ангелы смерти, и ты нам не указ! Иди отсюда! Тут стреляют! Не мешай! Пришлёшь взвод сапёров — отдам немцев.

— Ложи-ись! — истошный крик бросил всех на землю. В небе просвистело, взрыв бухнул с той стороны полотна.

Особист, кипя от бешенства, сунул наган обратно в кобуру, пошёл к машине.

— Старшина, мы с тобой ещё встретимся!

— Дай-то Бог, майор! Живи долго!

Я сел обратно у штабеля шпал. Смотрел, как полуторка с майором в кабине и двумя автоматчиками в кузове развернулась по широкой дуге, выехала на дорогу и поехала в тыл, к видневшейся на горизонте деревни — там был штаб дивизии.

— Ты зачем это сделал, — крикнул рухнувший рядом Степанов, — отдал бы этих немцев, без них бы управились.

— А я всё думаю — и чего немец притих, не стреляет. Теперь на душе даже спокойней стало.

— Сюда мины не долетают. Только гаубицы добивают. А по площадям бить — расточительство. Нас с того берега не видно из-за высотки. А вот там, у моста — долбит постоянно. Ты мне зубы-то не заговаривай. Он теперь комбату кляузу на тебя накатает. Тому выхода не останется — пойдёшь под трибунал.

— Саш, отстань. Дай поспать. Спать хочется, сил нет. Это наверное от потери крови.

— Спи. А ребята — молодцы! Не ожидал, что они так — особиста все на мушку взяли. Эх! Загремим мы все вместе на Колыму!

— Напугал ежа голым обстоятельством. Кто воевать-то будет, если вся рота — на Колыму? Дальше фронта не пошлют. Больше пули — не дадут. Из меня одну уже выковырнули — значит, я у смерти уже в должниках. Отстань, дай покемарить. Иди лучше места для дзотов подбери. Шпалы готовы, пора ямы копать. И танк бы сюда перетащить. Зарыть его по башню в землю — долговременная бронированная огневая точка с круговым обстрелом получиться. Вот, отсюда, где мы сидим — линия огня почти на километр в любую сторону.

Обстрел был хоть и долгим — почти час, но редким и не прицельным. Снаряды ложились с большим разбросом то тут, то там. Погибших нет, четверо ранены. Вечером Степанов смеялся:

— Это немцы нам окапываться помогали. Воронку только углубить и шпалами накрыть — блиндаж готов.

— А раненные — побочный эффект? Типа мозолей на руках?

— Получается — так.

А как стемнело, Ё-комбат приказал мне лично отвести пленных в штаб дивизии. Повёз. Взять с собой хотел только Мельника и Кадета, но пристроились попутчиками Школеров с тремя своими тыловиками и мешками. Их и поставили пленных вязать и охранять в дороге, вместе с Кадетом. Мельник, оказалось, разобрался с управлением трофейного здорового грузовика. В нём и поехали. Следом — полуторка с другой половиной пленных. По пути полуторку пропустили вперёд, чтобы случайно нас не обстреляли. Хотя Тарас и закрасил зелёной краской кресты и нарисовал корявые красные звёзды везде, где смог, но в темноте кто их разглядит. Стрелять будут не по звёздам, а по силуэту.

Три раз нас останавливали, Школеров сидел с краю, он и суетился, я всю дорогу продремал.

Не доезжая штаба, нас встретили дивизионные разведчики и забрали пленных. Но я с них стряс расписку в получении «пленных в количестве 31 штуки в приемлемом состоянии». Издеваются, юмористы. Меня высадили у штаба, Школеров повёл колонну к дивизионным складам. Подошёл к часовому, представился, пропустил.

Штаб — это просто изба. Посреди комнаты — стол с картой, телефоны, лампа под потолком и на столе. Народу — не продохнуть. Все разом разговаривают, что-то кричат в трубки телефонов, суетятся. Я аккуратно, чтобы не задели раненую сторону, прошёл к столу. Сидящий у дверей сержант, сквозь дремоту, проводил меня до стола стволом автомата. За столом склонились полковник с двумя орденами и подвязанной рукой, подполковник с тремя орденами и два майора, одного я знал — особист, но он что-то кричал в трубку, не видя меня. Я доложился.

— А, — полковник с интересом смотрел на меня, — так это ты тот самый Кузьмин?

Я пожал плечами. Тот ли я самый?

— Ты вел дозор перед батальоном и бесшумно обезвредил пост на лесопилке?

— Я командовал отрядом разведки батальона и приданными вашими разведчиками. Ребята хорошо сработали, пост удалось обезвредить без шума. Особо отличились старший лейтенант Семёнов и лейтенант Алёшин.

— Так. Ты предотвратил прорыв немцев и уничтожил командную группу батальона? И захватил при этом неповреждённым танк?

— Вы прямо геройства какие-то рассказываете. Не так всё было. Группа Малого, то есть сержанта Чивилёва, захватила дом, уничтожив в нём отделение немцев и открыли из их пулемёта огонь, перекрыв улицу. Но и сами попали под обстрел. Я думал, там, за кустами, пулемёт, обошёл сбоку, кинул две гранаты. А оттуда — танк. Я не знал, что у них там планёрка была. Потом только ребята сказали, что там поленница из трупов.

— А как танк захватил?

— Я его не захватывал. Я его испугался и под ним спрятался. А потом им гранату в открытый люк сунул. Танк захватил сержант Мельников. И вел в нём бой, из его пушки и пулемёта расстреливал врага. Я в это время без сознания был — меня немец застрелил.

— Это как так?

— Вот, смотрите. Пулю сегодня вытащили. А немца этого боец Перунов в плен взял.

— Смотрите, какой скромный старшина. Он ни при чём. Все вокруг — герои, а он один — мимо проходил. Ты и немцев пленных не расстреливал.

— Это сделал я. Они работать не могли. Кормить их не за что. Навоз. Пусть теперь их родня хоронит. Остальные после этого работали, как стахановцы.

— Хорошо поработали?

— Правильно мотивированные немцы… два пленных с лопатой заменяют экскаватор.

— Понятно. И оскорблял при подчинённых вышестоящего командира с угрозами тоже не ты?

Вот тут крыть нечем. Вся моя давешняя отвага и дерзость куда-то испарились, я опустил голову:

— Я. Я не хотел отдавать пленных, майор угрожал меня арестовать.

— И правильно бы сделал! Во что превратиться наша армия если каждый старшина будет делать не так как надо, а как ему захочется? Отдавать он не хотел! Нам нужны сведения о противнике — не хотел он! А я вот хотел тебя к ордену представить, а теперь хочу расстрелять, как саботажника!

— Очень нужен мне ваш орден! Не за ними я шёл на фронт! Себе оставьте! Мне лучшая награда — ребята живые и гора трупов врага. А завтра наградой будет — куча покорёженных сгоревших танков! А меня — расстреливайте! Немец недострелил — свои добьют! Ахренеть! Сведения! Да какие тут на хрен сведения — прёт на нас танковый корпус — вот и все сведения. Завтра мои ребята им танки повыбивают. Со мной или без меня — уже не важно! Я им бронники сделал, воевать научил, как врага убивать — показал, что он смертен и бояться может — показал, как унизить врага — показал! Теперь они немца не бояться. Они готовы! Я свой долг выполнил. Стреляйте!