Чтение онлайн

Так - можно воевать. Скучно, только.

Ах, да! Это, оказывается - Донской фронт. А там - недалеко - Сталинград. Вот так вот!

Пригнали какую-то часть, что заняла подготовленные нами позиции. А нас построили и погнали на юг, если меня не обманывает едва пробивающееся сквозь марь небесную Солнце.

– Дед, к ротному!

– Бежу-бежу!
– кричу в ответ. Но, не спешу. Не солидно. Спешить. Я ж, гля, "Дед"! С хера ли я Дед - не понятно. Как побрился (голову - тоже, неча народ сединой в заблуждение вводить), опухлость лица после бани спала, глянул в зеркало - мать моя женщина - мне снова - 25! А все - Дед, да Дед!

Ротный брешет по телефону. Я заикнулся доложиться, но был остановлен жестом, направлен к стоящему тут же бойцу.

Небольшой, какой-то весь корявый, волосы - всклокочены, лицо - рябое, губы - сардельки, глаза так близко посажены друг к другу, что сомневаюсь - видит ли он что из-за своего шнобеля?

Ротный бросил трубку, матюкнулся. Обернулся к нам.

– Так, Кенобев! Ты, говоришь, пулемётчик?

– Так точно, гражданин начальник!

– Будешь вторым номером. Вот тебе, Шестаков, напарник. Свалили!

Идём. Шестаков - никаких эмоций. Ни слова, ни полслова. Молча пришли, он, молча, завалился на расстеленный брезент. Круто! Дал же мне Бог душевного напарника.

А это, наверное, наш инструмент? Что это за чудо-юдо? Погодь, я же видел подобное. Как называлась та игрулька? "Медаль за отвагу"? Там было подобное уёжище. Браунинг, если не попутал. Ручной пулемёт. Коробчатое питание. Магазин вставляется сверху. Прицел - сбоку. Британский? Нет. Чешский. Да, патроны - немецкие. Вот так вот. Будешь тут душевным! Воюя с таким уежищем!

И, правда - надо поспать. Ротный не зря нервничает и материться - завтра в бой. А я - уставший.

Безымянный полустанок.

Ага, туда мы и побежим в атаку. На кучку обломков в степи. Полустанок. Бугорки трупов в поле. Мы не первые такие храбрые. И теперь противником - тут всё пристреляно. И пушек я не увидел у нас. Самовары миномётов - видел. Пушек - не видел.

Шестаков бессмысленным взглядом смотрит вперёд. Чудной человек. По первому впечатлению - пенёк с глазами.

Я поправил сумки с коробчатыми магазинами. Винтовка эта без ремня - как она достала! Одна рука - постоянно занята. Надо её в бою "потерять". Если до немца дойдём - что-нибудь подберу. Может, повезёт, полюбившийся МГ попадётся?

Это раньше МГ мне казался тяжелым. Не знаю, что там со мной сделал пришелец Пяткин, но всё мне стало намного легче. Сила в теле - неестественная. Как будто экзоскелет и не отдавал Кельшу. Это, наверное, опять процент подрос. Правда, без Баси не могу увидеть - насколько именно % завершена модернизация моего организма.

Противник удостоил нас вниманием - мины завыли в воздухе. Нырнул обратно в овраг.

Так, низинками и оврагами, сближались с противником, выдвигаясь на исходные для атаки.

– Не останавливаться!
– скрипучий голос ротного, - если заляжем - всех минами перебьёт! Только - вперёд! Вперед! За Родину! За Сталина! Ура, сукины дети! Ура!

– Ура-а-а-а-а!

Вот так вот - без артподготовки. Без авиации. Без танков. На "Ура"!

Самое время спеть реп Великого Князя. Поможет или нет? Эффект самовнушения - тоже немаловажный фактор. Начинаю причитать, стараясь поймать "ритм" биотоков, попасть в нужный резонанс. Тут же фишка - не с словах, а именно в резонансах, что слова произнесённые вызывают. И что самое удивительное - я их ощущаю. Резонансы и биотоки. Оказалось - моя "Ярость" - мой такой вот режим форсажа, и эти биотоки, резонансы, ощущения присутствия людей, направленных на меня взглядов, ощущение надвигающейся опасности - все они имеют одну природу, один источник. И всё это могло проявиться и пригодиться только в таких вот условиях - когда выживаешь, прячешься от смерти у Смерти под подолом. В обычной жизни мне всё это было - без надобности. Потому и не проявлялось.

Шестаков бежит. Я - рядом, низко пригнувшись, петляю зайцем. Оглядывается, презрительно губы кривит. Ну-ну. В полный рост на пули? Сейчас не времена взятия Измаила. Пули вокруг так и вжикают.

Падает. И я - тоже. Отстреливает магазин, даю ему новый, он вскакивает и бежит левее. Понятно, я - хвостиком.

Хорошо - мин под ногами нет.

Не долго музыка играла - залегли. Шестаков продолжает ползти вперёд, всё больше забирая левее. Кажись, я понял! Молодец! А выглядит - недалёким чурбаком дубовым.

– Херово, гранат не дали, - пропыхтел мой напарник, - Вон они, видишь?

– Вижу. Да, гранатой - в самый раз бы.

Я достал нож. Скинул сумки и тощий сидор.

– Прикрой!

Очередью Шестаков заставляет немцев спрятаться. В ответ ему - кувыркаясь, летит граната на длиной ручке.

Бегу, касаясь пальцами сухой травы, по дуге, к окопу. Заметили, высунулись, но взметнувшиеся фонтанчики земли заставили белёные извёсткой каски попрятаться. Живой, Немтырь! Я резко меняю траекторию - учёный уже. И точно - летит граната. Падаю, вжимаюсь в землю. Взрыв! Не смог заставить себя подняться. Взрыв! Теперь - тело само взлетело, бегу по диагонали в другую сторону, падаю, перекатываюсь вбок. Ещё и ещё. Пули злыми шмелями вжикают прямо над головой.

Наконец-то, моя фирменная фишка сработала - чую, как похолодело сердце, уши заложило - я в "ярости"! Слоу-мо, время замедлилось. Мне теперь, без Баси, только "Ярость" и спасение. Или забиться в яму и не отсвечивать. Что, естественно, категорически не приемлемо.

Один рывок остался. Встаю, прыжок, второй, ныряю рыбкой, каской вперёд, в окоп, вытянув перед собой нож с запущенным виброрежимом.

На секунду - потерялся. Дезориентировался. Суматошно тыкаю ножом, пихаю локтями и коленями, заливаемый горячей кровью. Наконец, нашёлся - где низ, где верх, добил второго немца, ударом снизу вскрыв ему грудину. Выкинул его нестандартную каску наружу. Как сигнал.

Сел в бессилии на теплый труп. Отпустило меня, время ускорилось, звуки стали - обычными.

Мне на спину рухнул Шестаков. Побарахтался, сел, огляделся, покачал головой.

– Отстирывать заикаешься!

Я, молча, кивнул. Я весь залит кровью. Никак что-то не мог совладать с дыханием - сердце отчаянно билось. Одно дело идти на пули защищённый бронёй костюма пришельца и совсем иначе - слоем ваты фуфайки. Заторможено ощупал себя - бывает, что раны не почувствуешь, жаримый адреналином. Вроде - цел.

– Ей, екнутый!
– окликает Шестаков.

Это он мне? Погасил в себе взрыв злости - не отсвечивай. Ты - никто. Ты - не Медведь больше. Ты - боец переменного состава штрафной роты. Ничто. Засунь эмоции под поясной ремень! Туда, в тепло.

– Сумки с патронами, - продолжил Шестаков, - мне тащить?

Вот урод! Он сумки оставил там! Придётся лезть. Нет сил на рывок в Ярости. Больше нет. Придётся - ползти.

Блин! Как же далеко! Мне казалось, что я один ползу на гладкой, как бильярдный стол, степи. И все стволы противника - направлены только на меня. Все пули - летят только в меня! Тут до сумок было - двадцать шагов. Если идти в полный рост. А когда ползёшь под огнём - как в соседней области!