Чтение онлайн

Стоит ли удивляться, что бестолковые, в виду отсутствия образования, русские парни на окраине русских земель ходят под нацисткой символикой, убивают друг друга во имя Хаоса? А-а, они же уже не русские. Укры. Бывает. Там у них, на Окраине, стремительно возводиться каркас фашистского общества - башни подавления СМИ промывают мозг, развеиваются последние свободы, уже имеется негласный механизм принятия решений, негласная власть, отсутствие даже видимости народовластия. Демонтаж общества и государства. Есть только толпа, "элита" и их охрана. Толпо-элитарная модель. Фашизм. Полицейское государство. Обыкновенный фашизм. Наглядно. Уже не скрываясь.

Исламизм - не выход. Это - истерическая реакция арабов на попрание их устоев, подогретое американскими же деньгами. Реакция мусульман долларами канализирована на утилизацию самих же мусульман. Исламизм - не то. Не может учение Мухаммеда устроить всех. И не решит он всех проблем. Слишком много в Исламе радикального, местечкового, что не может быть принято всеми жителями планеты. То, что хорошо для одного региона Земли - для остальных будет дикостью. Исламизм - учение Христа, переложенное именно для этой, конкретной, общности людей. При всём уважении к Аллаху, Корану и его последователям.

А какой выход? Сталинская модель устройства общества? Коммунизм? Та же штука. Не всеобщее. Русские - приняли. Потому что по духу нам близко. Чем дальше от русских, чем меньше русских - тем больше искажений. До полного неприятия. Достаточно вспомнить камбоджийских "коммунистов". Выверт наизнанку. Самое дикое людоедство под красными флагами.

И так - всюду. Смогут ли индусы жить в бесклассовом обществе? Если уже многие века живут в построенном для них наглыми колонистами фашистском классовом обществе? Смогут ли индивидуалисты NASP жить общностью? Общиной? У них детей по совершеннолетию из дому вышвыривают. Смогут ли они относиться к чужой крови, как к родным? Смогут ли дальневосточные азиаты жить своим разумением, вольно, без обожествления "начальника"? Смогут ли люди "библейской национальности" жить без денег, жить не ради денег, честно, без манипулирования умами других?

Что ж это получается, что Сталин строит то самое "Царствие Небесное", как его понимает русский культурный эгрегор? "Идеальное общество", русский вариант? Равные возможности на старте. Почести по заслугам, социальное положение исходя из выполняемой функции в обществе. Веротерпимость, терпимость к чужой культуре, чуждому складу жизни. Общинность, она же "советы", "народовластие". Забота над немощными. Жертвенность. Трудолюбие. Честность. Верность. Аскетизм. Приоритет духовных, моральных ценностей над материальными, она же "душевность".

Выход ли это? Человечество не примет такой модели жизни. Слишком требовательна она к индивидууму. Хотя и открывает качественно новый виток развития, как самого человека, так и общества. И всего человечества.

Шестаков, тупым отсутствующим взглядом наблюдавший за моей автоматической, в задумчивости, вознёй с автоматом, хмыкнул. Этим вернув меня из заоблачных далей размышлизмов на грешную землю. С сожалением констатировал, что такая интересная мысль, какое-то важное открытие - ускользнули от меня. Осталась только горечь понимания, что эта война, в которой я вымазан по уши - подтверждение. Попытка задавить в зародыше. Попытка недопущения такого развития человека. Единственным известным Хаосу способом - разрушением.

Врёт! Это я про его прикид валенка. Он протянул мне булькнувшую флягу. Трофейную. Понюхал - гадость какая-то. Типа портвейна "Три Сапога". Помотал головой. Шестаков пожал плечами и приложился к фляге сам. Острый кадык заходил верх-вниз над воротом фуфайки.

– По этому делу угодил к Шурочке?
– спросил я его.

Этот алкаш - примет он новый строй? Нет. Он ему - не нужен. Непонятен, неприятен. Чужд и враждебен. Поэтому такие вот, "простые" - ненавидят коммунистов, комиссаров, Сталина и всю Советскую власть. Пить не разрешают. Суки!

Он поперхнулся, налился краской, вытаращил глаза, сдерживая кашель. Справился с кашлем, с гневом в бараньих глазах буркнул:

– Тебе чё? Ты мне кто? Исповедник? Нахпшёл!

Я пожал плечами. Что и требовалось доказать.

Он схватил меня за грудки, выдохнул сивушным вонизмом в лицо:

– Ротному стуканёшь - порешу!

Я боднул его каской в нос. Когда он отшатнулся, пнул в грудь:

– Ещё раз тронешь меня - зарежу, как свинью! Пьянь тупорылая! Ты мне на кол не упал - сдавать тебя. Сам сдохнешь. Пьяные в бою - не живут.

– А я - живу! Год уже в боях - живу!

– Рад за тебя. Ещё раз повторяю - я тебе не телок! Тронешь хоть пальцев - вот так сделаю!
– я указал ему на филиал скотобойни под ногами, - Усёк? Или тебе, барану, в печень постучать?

Он не ответил, отвернулся. Теперь надо за тылами приглядывать, чтобы в спину не прилетело.

Не сдержался. Жалею. Бывает. Слишком меня выбили из "роли" улёт в заоблачные дали размышлизмов и сделанное открытие. Слишком вывел из себя переход от возвышенного образа будущего Человека к этому скотине в человеческом обличии. Как вот с ними строить коммунизм Царствия Небесного? Для кого строить? Для них?

– Зря ты так, - сказал мне один из бойцов, что как раз к нашей перебранке доползли.

– Сам виноват! Он первый и начал.

– Зря. Немтырь - он нормальный. Чудной, но нормальный. Не поймёт тебя народ.

Ну, вот. Неприятие. Непонимание. Чуть приоткрылся, чуть не сдержался - уже агрессия, отрицание. Сам понимаю - зря. Не сдержался, к сожалению. Забылся, что я - никто. Не тот разудалый Медведь. А - никто. Слишком долго я был расторможенным Кузьминым. Привык, что мне всё сходило с рук. Удобно быть безпридельщиком, когда тебе терять - нечего, а крыша у тебя даже не ментовская, а НКВД Лаврентия Павловича Берии - мегаструктура. Надо отвыкать. Переучиваться. И перестать отвлекаться. "Улетать". Иначе можно вернуться в дырявое тело. Царствие Небесное. Забудь, нах! Блажь это. Блажь. Никому ни на что не нужное пустое умозрительное, утопичное мозгодрочилово. Путь в пропасть? А это когда? О-о! На мой век хватит! А там - хоть трава не расти!

***

– А-а-а-а!

Это началась новая атака штрафной роты. Бойцы побежали в ход сообщения, Шестаков выставил пулемёт на бруствер окопа, стал сосредоточённо долбить в сторону противника. Я подавал ему коробки магазинов. Ужасное неудобство - половина магазинов была на 20 патронов. А что такое 20 патронов для пулемёта? А перезаряжать как неудобно - высоко. Или пулемёт опускай, теряя из виду противника, или сам высовывайся, рискуя получить свинцовый приветик. Гуано, а не пулемёт. Да и тяжеловат он для ручного пулемёта. ДТ, всё же, мне больше нравиться. Хотя, там тоже с этаким блином - не всё радужно.

– Менять позицию пора!
– крикнул я Шестакову, когда разорвались мины по бокам от меня. Одна справа, другая - слева. Немтырь отмахнулся от меня плёчом, как от назойливой мухи, дёрнул ногой, чтобы пнуть, но я не дал ему шанса испытать удовлетворение - убрал себя с линии удара.

Я скукожился на дне окопа, втянув голову в плечи.

Взрыв! На меня падает земля кусками, сыпет песком.

Жив, архар! В этот раз его нога смогла пнуть меня. Постучал перевёрнутым магазином по каске, подал ему. Подал следующий, но он не взял, развернулся, сполз по стенке окопа на задницу, придерживая пулёмёт.