Чтение онлайн

— Прямо сказочка про козявочку, — подытожила Янат, — ладно, но все это пока не более чем предположения и гипотезы. Доказательств у нас нет.

— Ну, — Кэро пожал плечами, — рано или поздно, ты все увидишь сама. Я так думаю. Через пару минут, когда я снова стану блондином, незнакомцем, но на самом ли деле превращусь в другого человека? Многое совершенно не то, чем кажется на первый взгляд.

— Предположим, теория окажется правдой. Сейчас необходимо подумать о более реальных вещах, насущных так сказать. Как нам выбраться из ловушки и вернуться на базу? Как убедиться, что именно Мусса насылает на меня кошмары? Откуда она знает об Инге? Сейчас, когда я вспомнила свою жизнь до деревни, поймет ли она это и сдаст ли меня Самойлову? И кто такой он? Человек или что-то иное? Может тоже ловкий гипнотизер? Где мне искать Ингу? И где твой навий сторож?

Птаирианец поднялся с постели, протянул руку Янат и ответил:

— Принеси мне поесть, Янат сохо. А потом, мы начнем готовиться к побегу. Для чего нам понадобиться твоя милая Мусса.

29 глава

«Ненависть, злость, обида — сильные чувства. Те самые, которые могут менять соотношение сил в мире и его, противовес «вечным ценностям» — любви, надежде, прощению. Они ничуть не меньшие мотиваторы, нежели сахарная вата слов о всеобщей любви, воспетой поэтами. Ярость боли, циничная жесткость злости, грозная волна ненависти или обиды — эти чувства могут жить долго, почти бесконечно. Они не устают, не выдыхаются, а привкус их с годами не становиться мягче, слабее или приятнее. Они не перегорают, не перерождаются, не тускнеют. Поднеси спичку к застарелой обиде и уязвленная когда-то гордость взметнется столпом горящих искр, заставляя испытать адские муки всех вокруг.

Если мстишь — мсти. Если не можешь — позволь уйти лишнему, избавься от иллюзий, убери из своей жизни то, что не имеет никакой практической ценности, осознай, что не обидчик уязвил тебя, а ты сам. Освободись. Невозможно поддерживать яркий огонь ненависти к тому, чего просто не существует».

Мужчина отложил книгу в сторону и зябко поежился. Зима вступала в права. Сегодня в доме совсем холодно, комната плохо и медленно прогревалась. Достаточно затопить, как следует, и тепло вернется в помещение, но дров оставалось совсем мало. Он растягивал их, как мог, отодвигая неизбежное, однако рано или поздно они должны были кончиться. Мужчина поднялся, подошел к закрытому кусками фанеры окну и осторожно выглянул в щель. Незнакомец снова стоял напротив дома. На нем была куртка с капюшоном, плотно надвинутом на лицо.

Этот человек приходил сюда ежедневно, стоял вот так вот и смотрел на окна.

Мужчина сглотнул. Ему было не по себе. Он не знал, почему ожидания последних лет, отчаянной надежды, принесли ему не радость, а страх. Никакими причинами он не мог объяснить всепоглощающий, леденящий, парализующий ужас, охватывающий его каждый раз при виде человека у дверей. А ведь незнакомец не пытался войти или заговорить. Просто стоял перед крыльцом и ждал. Проходило несколько часов, он куда-то исчезал, чтобы снова объявиться уже на следующий день, и на следующий…

Мужчина не знал, отчего незнакомец так ведет себя, но его это совершенно не интересовало. Он хотел остаться в одиночестве, как прежде. Среди пустых домов и хлопающих ставень прогуливаться по своему обычному маршруту, смотреть на небо и думать о себе, как полном и всепоглощающем единственном числе в разрушенном и оставленном людьми мире.

О, мечты, которые имеют тенденцию сбываться…

Он кусал губы, поджимал нижнюю, не замечая, как подрагивает подбородок и трясущейся рукой опирался на облупленный подоконник. Подсматривал в щель, непостижимым образом зная, что тот, снаружи, тоже знает об этой его глупой попытке перехитрить. Вдруг, мужчина замер, уже не слыша, как бухает в ушах сердце, враз повлажневшей ладонью потер грудь и растерянно заморгал.

Незнакомец поднял руку и откинул капюшон.

Мужчина жалобно вскрикнул. Он понимал, что видит, но не понимал как. Это было интуитивное ощущение узнавания, не разумом, а телом. Вокруг все потемнело, потеряло краски, объемы и начало крушиться, подобно карточному домику. Весь мир.

Увидеть свое лицо на другом человеке, осознав в тот миг, что это ты и есть, не клон, не двойник — ты. Сам. И пока в глазах отражается мир человека откинувшего капюшон, ты видишь его глазами себя, выглядывающего в щель, забитого фанерой окна.

Мужчина вздохнул, как-то по-детски всхлипнув, и повалился кулем.

30 глава

Мусса сидела в хижине, которую теперь вынужденно называла домом. Убогое сравнение. Она пыталась выполнить приказ, наполнить душу весельем, стать радостной и счастливой, как того требовал человек тень. Ничего не получалось.

Вначале, когда она, пария, вышла на берег озера за много дней от дома и попала в драку, ужасу ее не было предела. Ненавистные люди вокруг, вонючие, шумные, многочисленные. И она, одиночка, в противовес им: слабая, растерянная, проклятая собственным даром, покорно исполняющая волю старейшин. Нет, самой земли, бога, в чьем разуме черная дыра безумия.

Потом, появился мужчина, который выглядел то, как человек, то, как навий, но не был ни тем, ни другим. Мусса воспринимала его темноту с плотными контурами, образ силы, говорящей через него. Словно сам он являлся тенью бога и отдавал приказы от его имени. Предки учили ее, что шепоту голосов нельзя верить, они прежде других сводят с ума. Но Мусса давно знала то, чего старейшины никогда не смогли бы даже услышать, не то что понять. И один из голосов был самым громким, четким и ясным. Временами, он полностью поглощал навью, управлял ею, превращая тело и разум в мягкую глину, использовал ее губы и язык, чтобы говорить от собственного лица.

Мусса знала, она особенная, по крайней мере, думала так, пока однажды этот голос не овладел ее сознанием и не спас двоих людей, бегущих от купина в озеро. После чего привычный мир рухнул. Она и раньше знала, что случается с отступниками, связавшимися с человеками. Потому то, ее потрясло предательство стихии, которая годы была неотъемлемой частью жизни, которой она доверялась не столько по принуждению, сколько подчиняясь инстинкту. Она гордилась честью слышать громче и больше прочих, надеялась, что станет хранительницей, илье. И ее личный проводник в стране кошмаров, особых образов и предчувствий, не предупредил, чем обернется спасение людей, не попросил, а просто приказал, заставил, овладев телом. Из избранной Мусса мгновенно превратилась в изгоя и отправилась в тоскливое, долгое путешествие с врагом.

Тень открыл ей глаза, в каком-то смысле. Он объяснил, что является направляющим, а их задача изучать людей, узнавать слабые места. И она по-прежнему избранная. Такие как Мусса умеют управлять человеческим сознанием, помогают навьям изучать реакции людей в разных ситуациях. Этот поселок, в котором теперь живет Мусса — место, где илье играют с людьми. Воля и разум врагов полностью им подчиняются.

Тень говорил много приятного и непонятного, но навья никак не могла избавиться от странного ощущения. Голос в ее голове, лукавый попутчик, предатель и плут нашептывал о другом. Он смеялся над тенью, напевая Муссе на ушко о круге перерождения, кошмарах и приказах, которые никто не смеет игнорировать. Он гневно приказывал ей молчать и наблюдать, не смея выдавать секрета. Она единственная, кто действительно слышит бога, прочие лишь делают то, что заставляет тень. Очень скоро Мусса решила, ненастоящий человек и ненастоящий навий, нечто, чему она не знает названия, опасное и жестокое существо, совершенно лишенное рассудка. Он еще больший безумец, чем несчастные люди, улыбающиеся и плачущие по приказу, ненавидящие их, навий, тоже по приказу. Возможно, ее сородичи не понимают истины, о которой ей нашептывал голос: всеми кто-то управляет.

Мусса тосковала. Ей хотелось вернуться в подземный город, в прекрасных пещерах которого мерцают разноцветные огни, воды рек темны и прохладны, а нежную кожу не колет сухая пыль и камешки, швыряемые в лицо ветром. Юная навья мечтала о свободе от приказов Самойлова, его ярости, раздражения ее неумением притворяться. Когда ей было грустно, Янат плакала, когда она тосковала по глубинам рек и озер, той снились дожди и туманы. Ее вечный спутник, лукавый плут, шепчущий на ухо странные вещи и отбирающий временами память, тоже что-то делал с Янат, но что, Мусса не знала, просто не помнила. Тень ругался, приказывал улыбаться, посылать в мозг человека картинки безоблачного счастья, а Мусса натыкалась на мутную взвесь образов, яростное сопротивление и отступала, к тому же, она не могла бороться со своим демоном, а он был куда сильнее Самойлова.