Чтение онлайн

– Тогда расскажите мне, хотя бы вкратце, а подробности потом.

– Анджин-сан спас Торанаге жизнь, даже три раза. Дважды во время бегства из Осаки, последний раз в Идзу во время землетрясения, - Алвито с удовольствием обгладывал мясистое бедрышко каплуна. Капли сока стекали по его черной бороде.

Родригес ждал продолжения, но священник не сказал больше ни слова. Его взор опустился на бокал с вином, который он держал в руках. Поверхность густого красного вина поблескивала. После долгой паузы он сказал:

– Для нас очень плохо, что этот чертов англичанин так втерся в доверие к Торанаге. Нам этого совсем не надо.

– Я с вами согласен.

– И все равно, мне бы хотелось повидаться с ним.
– Священник не сказал ничего. Родригес молча дал ему доесть все на тарелке, веселое настроение покинуло его. Было покончено с последним крылышком, священник выпил еще один бокал вина. Потом, под конец, еще немного прекрасного французского коньяка, который отец Алвито достал из буфета.

– Родригес? А вам не хотелось бы рюмочку?

– Благодарю вас, - моряк посмотрел, как Алвито наливал орехово-коричневый напиток в хрустальный сосуд. Все вино и коньяк прислали из личных запасов отца-инспектора как личный дар его другу иезуиту.

– Конечно, Родригес, вы можете тоже пользоваться этими запасами наряду с отцом Алвито, - сказал тогда дель Аква.
– Идите с Богом, может быть, он присмотрит за вами и поможет благополучно вернуться в порт и домой.

– Благодарю вас, ваше святейшество.

"Да, благодарю, но не за то, - горько подумал Родригес, - что вы приказали моему адмиралу принять на борт проклятую лодку под командованием этого иезуита, который разлучил меня с женой, бедной крошкой. Мадонна, жизнь так коротка, слишком коротка и слишком ненадежна, чтобы тратить ее на сопровождение этих противных священников, даже отца Алвито, который из них самый приличный человек и из-за этого самый опасный. Мадонна, помоги мне! "

– О! Вы уезжаете. Род-сан? Уезжаете так быстро? О, как жаль...

– Я скоро вернусь, моя дорогая.

– О, извините... я буду скучать, и я, и дитя. На миг он задумался, не взять ли ее с собой на борт "Сайга-Филиппы", но сразу же отбросил эту мысль, зная, как это будет опасно для нее, для него и корабля:

– Извини, я скоро вернусь.

– Мы будем ждать, Род-сан. Пожалуйста, прости меня, что я так расстроена, извини.

Хотя и с трудом, с сильным акцентом, она все же пыталась говорить на португальском, настаивая, чтобы он называл ее христианским именем Грэйси, а не так мило звучащим Ньян-ньян, что означает "Кошечка" и так подходит ей, а главное, гораздо больше нравится ему.

Он покинул Нагасаки с большим нежеланием, проклиная всех священников и адмиралов, страстно желая, чтобы поскорее кончились лето и осень и он смог поднять якорь Черного Корабля, трюмы которого уже распирало от слитков, и направиться, наконец, домой, богатым и независимым. А что потом? Вечный вопрос, полностью завладевший им. Что с ней и ребенком? "Мадонна, помоги мне решить этот вопрос".

– Прекрасный обед, Родригес, - сказал Алвито, играя хлебным мякишем.

– На доброе здоровье, - Родригес сразу стал серьезным.
– Какие у вас планы, отец? Мне хотелось бы...
– он остановился на середине предложения и выглянул в окно. Потом, не удовлетворившись этим, он встал из-за стола и, мучаясь, прохромал к иллюминатору, выходящему на берег, и посмотрел в него.

– В чем дело, Родригес?

– Я подумал, что прилив переменился. Сейчас хочу проверить со стороны моря, - он дальше отодвинул занавеску, но все еще не мог разглядеть носовой якорь, - Извините меня, я на секунду, отец.

Он вышел на палубу. Вода плескалась о якорную цепь, которая углом поднималась из мутной воды. Никакого движения. Потом появился легкий след и корабль начал слегка освобождаться, занимая новое положение по мере убывания воды. Он проверил, как он стоит, потом посты. Все было в полном порядке. Поблизости не было ни одной лодки. День был прекрасный, туман давно рассеялся. До берега было около кабельтова, достаточно далеко, чтобы не допустить внезапного вторжения на борт, но и далеко в стороне от морских путей, ведущих к пристаням.

Его корабль представлял собой лорчу - японский корпус, приспособленный для современных португальских парусов и такелажа: быстроходный двухмачтовый, с такелажем, как у шлюпа. На нем было четыре пушки в центре корабля, по два маленьких носовых и кормовых орудия. Он назывался "Санта-Филиппа", команда состояла из тридцати человек.

Родригес осмотрел город и холмы за ним.

– Песаро!

– Да, сеньор.

– Приготовьте баркас. Я собираюсь попасть на берег еще засветло.

– Хорошо. Он будет готов. Когда вы вернетесь?

– На рассвете.

– Ну и отлично! Я поведу береговую партию - десять человек.

– Не спускайтесь на берег, Песаро. Киндзиру! Мадонна, что с твоими мозгами?
– Родригес широко расставил ноги и облокотился о планшир.

– Скверно, что все так страдают, - сказал боцман Песаро, опустив крупные мозолистые руки.
– Я поведу всю группу и обещаю, что все будет спокойно. Мы уже две недели сидим здесь, как в клетке.

– Портовые власти сказали "киндзиру", так что прости, но это все-таки "киндзиру", будь оно проклято! Помнишь? Это тебе не Нагасаки.

– Да, клянусь кровью Христа, очень жаль!
– Здоровяк-боцман обиделся. Подумаешь, прикончили одного японца.

– Одного убили, двух тяжело ранили, массу народу покалечили, изуродовали девушку, прежде чем самураи остановили вашу схватку. Я предупреждал вас перед выходом на берег: "Нумадзу не Нагасаки - так что ведите себя прилично! " Мадонна! Нам повезло, что удалось сбежать, потеряв только одного нашего моряка. Они имели законное право убить вас всех пятерых.

– Их закон, кормчий, это не наш закон. Проклятые обезьяны! Это был обычный скандал в борделе.

– Да, но его начали вы, власти наложили запрет на мой корабль, и вы все под домашним арестом. Вы тоже!
– Родригес переставил ногу, чтобы облегчить боль.
– Потерпи, Песаро. Как только отец уедет, мы уйдем отсюда.

– С приливом? На рассвете? Это приказ?

– Нет. Пока нет. Пока только приготовь баркас. Со мной поедет Гомес.

– Возьмите меня тоже, а? Пожалуйста, кормчий. Я загнусь от того, что меня засунули на эту проклятую посудину.

– Нет. И вам лучше не сходить на берег сегодня вечером, вам или еще кому-нибудь из наших.

– А если вы не вернетесь на рассвете?

– - Вы будете гноить здесь якорь, пока я не вернусь. Ясно?

Недовольство боцмана усилилось. Он поколебался, потом ответил:

– Да, ясно, клянусь Богом.

– Хорошо, - Родригес спустился вниз. Алвито спал, но проснулся сразу же, как только кормчий открыл дверь каюты.

– Ну, все нормально?
– спросил он.

– Да. Просто прилив сменяется отливом, - Родригес проглотил немного вина, чтобы отбить противный вкус во рту. Так было всегда после попытки мятежа. Если бы Песаро не повиновался сразу же, Родригес должен был прострелить ему лицо, заковать в кандалы или приказать дать ему пятьдесят линьков, протащить под килем или применить еще одно из ста наказаний, предусмотренных морскими законами для поддержания дисциплины. Без дисциплины любой корабль погибает.
– Какой план дальше, отец? Мы выходим на рассвете?