Чтение онлайн

– В-выпил… - выговаривает взъерошенный, в расстегнутом пиджаке и съехавшем набок галстуке мужчина.
– Нем-м-много…

– Вижу, - отзываюсь растерянно.
– Марк Давидович…

– Ева Андреевн-на, - глубокомысленно откликается Резанов, раскинув руки и придерживаясь за стены.
– Х-хорошо, что вы здесь. У меня есть к в-вам вопрос!

– Давайте-ка вы подождете с вопросами до завтра, - вздохнув, подхожу к нему, осторожно тяну за пиджак, снимая его с плеч покачнувшегося мужчины, потом подлезаю под одну из рук, придерживаю за талию.
– Пойдемте, я помогу вам лечь.

– П-почему вы так добры ко мне?
– он, чуть не потеряв равновесие, вдруг хватает меня за запястья, разворачивает к себе, лицом к лицу.

– Наверное, потому что вы мне… симпатичны, - улыбаюсь нерешительно и виновато.

Он моргает. Потом еще раз.

– Марк Давидович, я должна извиниться перед вами, - говорю торопливо.
– Из-за этой дурацкой ситуации с вашим братом. Мы не встречались. И не встречаемся. Я единственный раз согласилась пойти с ним на ужин, и то просто чтобы он от меня отвязался! Я… честное слово…

Мужчина вдруг подается вперед, касается своим лбом моего, и я, задохнувшись, замираю.

– Что вы делаете?!
– спрашиваю шепотом, чувствуя, как меня начинает потряхивать.

– Следую совету… - отвечает он.
– Ева Андреевна… вы мне нравитесь. Очень сильно. И я не знаю, что с этим делать.

– О-о… - выдыхаю ошарашенно.

И одновременно с этим меня почти что сносит бешеной… просто нестерпимой радостью!

Я нравлюсь ему! И он… он безумно нравится мне! Значит… значит…

– Коснись меня… - Марк вдруг чуть отстраняется и поднимает мои ладони выше, к своей шее.

– Марк Давидович!
– тяну руки на себя, но хватка у него железная.
– Я без перчаток! Вам же… плохо будет, наверное?! Какая у вас там реакция, я не знаю… сыпь? Раздражение?

– Плевать, - выдыхает он.
– Плевать на все! Я умру, если ты меня не коснешься прямо сейчас… Расстегни…

– Ну нельзя же так…

– Расстегни!

Закусив губу, осторожно тянусь к пуговицам на рубашке, он продолжает придерживать меня за запястья, но теперь только придерживает. Приподнимает подбородок, открывая шею, и я аккуратно расстегиваю первую пуговку, развязываю и снимаю галстук, потом оттягиваю ткань рубашки на себя, стараясь не касаться кожи, расстегиваю вторую и дальше. И, глядя на показавшиеся мышцы, чувствую, как пересохло во рту.

Черт, он же просто Аполлон! Это просто несправедливо, нельзя быть таким - и не показывать никому такую красоту!

– Коснись меня… - повторяет он сдавленным шепотом.

– Марк Давидович… - умоляюще смотрю на него.
– Ну давайте вы ляжете спать! Вам нужно просто отоспаться! Мы можем поговорить утром… Вы завтра будете жалеть, вам будет плохо…

– Никогда в жизни я не пожалею об этом, - он упрямо мотает головой, язык заплетается.
– Скажи мне! Скажи честно, не надо мне всего этого сладкого вранья! Тебе противно? Не хочешь?

– Дурак, - шепчу, глядя на него.
– Какой же вы дурак… Мне противно? Я не хочу?!

Подаюсь вперед и, еле прикасаясь, целую гладкую кожу груди. Такое ощущение, что его тело в ответ скручивает самый настоящий спазм. Но слабый вздох и сдавленный стон ясно дают понять, что это спазм удовольствия, а никак не боли.

Тяну рубашку из брюк, расстегивая последнюю пуговицу, и снова поднимаю взгляд на тяжело дышащего мужчину, безотрывно глядящего на меня абсолютно пьяными глазами.

И впечатление создается, что пьян он совершенно не от алкоголя.

– Еще… - выдавливает еле слышно.
– Пожалуйста…

Веду кончиками пальцев по груди от ключиц вниз, до самого живота, наблюдая, как следом за моими прикосновениями кожа покрывается крупными мурашками. Снова тянусь вперед, распахиваю полы рубашки шире и прокладываю дорожку поцелуев от того места на шее, где бешено пульсирует артерия, до плоского соска. Лизнув крошечную горошину, слышу приглушенный короткий вскрик и чувствую, как мужчину передергивает.

– Чего вы хотите?
– продолжая рисовать пальцами круги по грудным мышцам, то и дело спускаясь чуть ниже и возвращаясь назад, смотрю на сипло дышащего через приоткрытый рот Марка.

– Ты…

– Что?
– свожу брови.

– Говори мне «ты»… - он быстро облизывает губы.

– Хорошо, - киваю, соглашаясь.

Да, действительно странно говорить «вы» мужчине, который стоит перед тобой полураздетый и возбужденный до предела.

– Чего ты хочешь?
– повторяю свой вопрос, приподнимая его повисшую руку и начиная расстегивать запонки.

– Тебя… - выдыхает Марк.
– Я хочу тебя. Я по тебе с ума схожу, Ева…

– Для тебя… - пытаюсь корректно сформулировать вопрос, берусь за вторую запонку, - …есть какой-то безопасный способ? Что мне сделать?

– Нет, - он, покачнувшись, смотрит на меня упрямо, сжимает и поглаживает мои плечи.
– Нет, только не так, не с тобой… с тобой все будет по-другому!

– Марк, пожалуйста, - шепчу ему, - я не хочу, чтобы тебе потом было плохо….

– Плевать мне, даже если от афина… алафи… анафи-лактического шока сдохну… - кое-как выговаривает мужчина, и я, дернувшись от страха, отскакиваю, вырываясь из его рук, пячусь назад, в гостиную.

– Совсем свихнулся?!
– повышаю голос.

– Окончательно, - он кивает, снова делает шаг ко мне, проходя в комнату, стягивает и отбрасывает перчатки.
– Не бойся, все пройдет потом, не умру я, - сдавленно хмыкает.
– А было бы неплохо… - бормочет невнятно.

Дергает на себе рубашку, собираясь снять.

– Оставь, - качаю головой.
– Оставь, так ты… хотя бы тканью будешь защищен…

– Ты не понимаешь, - он оставляет в покое рубашку, притягивает меня к себе, одной рукой крепче сжимает мою талию, а второй медленно ведет от живота вверх, и теперь уже я чувствую, как вслед за его прикосновениями у меня под кожей загорается желание.

Его ладонь останавливается на груди, чуть сжимает, поглаживает, потом снова сжимает, и я закусываю губу, чуть не всхлипнув от удовольствия.

– Я хочу раздеть тебя, - Марк склоняется ко мне, утыкается носом в волосы на виске, глубоко вдыхает, потом спускается чуть ниже, и я ахаю, не сдержавшись, когда чувствую, как он чуть прикусывает мне мочку.

– Нет… - не в силах стоять ровно, прогибаюсь в пояснице, прижимаясь к нему сильнее и чувствуя пульсирующую тяжесть у него в паху.
– Нельзя…

– Я хочу, чтобы тебе было хорошо, - жаркий шепот опаляет ухо, у меня вырывается слабый стон.

– Мне будет хорошо… если ты будешь… в безопасности, - собираю в себе упрямство по крупицам, слова отказываются складываться в предложения, вытесняемые из головы накатывающим удовольствием.
– Иди сюда!