Чтение онлайн

— Хейли, дорогая, — она осторожно потрясла девочку за плечо. — Там Аби хочет с тобой поговорить.

Ответа не было. Хейли спала все так же крепко и безмятежно. Сератина потрясла ее сильнее. Но и это не разбудило девочку.

Удовлетворившись этим, старуха достала из кармана маленький кинжал, проверила заскорузлым большим пальцем остроту его кромки и медленно провела им по лбу ребенка. Из надреза сразу же потекла алая кровь. Хейли захныкала сквозь сон, но и в этом случае не проснулась.

Тогда Сератина убрала кинжал и воззвала к силе. А когда ладони ярко засияли ослепительным белым светом, коснулась ими надреза — и Хейли завопила от боли, извиваясь на кровати.

И девочка продолжала кричать, рыдать и биться в конвульсиях до тех пор, пока ярко-алая руна не проступила над ее головой, пылая, словно огонь. Но и тогда Хейли не проснулась, а и дальше пребывала в зачарованном сне, тихо плача и скуля, как новорожденный щенок.

И только после этого Сератина, тяжело дыша, погасила магию в руках и убрала их со лба девочки, на котором теперь не было даже царапины, зато крупными каплями блестел пот. Знахарка аккуратно обтерла его хрустящим от крахмала белоснежным полотенцем, с нежностью убрала пару прилипших к нему золотых волосков и лишь после этого ушла — все также мягко шурша подошвами тапочек по полу.

Дверь со скрипом закрылась, погружая комнату обратно в ночной мрак и оставляя страдающую от ожога свежей метки девочку наедине с кошмарами.

Энабетт

Я окинула взглядом комнату брата: распахнутые настежь окна, за которыми царило позднее лето, мебель из темного дерева, разноцветные подушки и игрушки, разбросанные всюду. Сам брат был здесь же. Сидел на полу на пышном светлом ковре и восторженно смотрел трансляцию по кристаллу: следил за гонками на чудовищах, покрикивая на тех, за кого болел. И даже поругивался на них словами, которые сильно бы удивили папу, маму и няню. Но у няни был выходной, а родители, как обычно, слишком сильно были заняты политикой и магией, чтобы отвлекаться на такие мелочи, как девятилетний наследник. Хорошо, что у них была я.

— Айл! — я подошла к брату и улыбнулась ему. — Так говорить неприлично.

— Ага, — согласился он, не отрывая взгляда от парящего в миражном изображении вороного пегаса, стремглав несущегося сквозь серые облака, слегка позолоченные солнцем. Наездник в черном костюме, словно вросший в могучее тело животного, лоснящегося от пота, всеми силами старался увернуться от струй золотисто-алого пламени летящего следом изумрудного дракона. Несколько раз ему это удалось, но наездник дракона поднял свое животное выше, развернул — и новая порция огня все-таки достала пегаса. Конь встал на дыбы, и всадник чудом удержался в седле. Животное ржало от боли, пытаясь потушить подпаленные иссиня-черные крылья, но кубарем летело вниз, где его уже ждали страховочная сетка и лекари.

Брат снова совсем не по-детски выругался, но тут же вспомнил обо мне:

— Ну как тут можно молчать? Они же тупые! Как рырецки! — оправдался он, насупившись и становясь в этот момент очень похожим на отца. Маленькая копия большого сурового мага. Я невольно улыбнулась и потрепала Айла по светлым волосам. Он в ответ нахмурится еще больше, но стойко стерпел пытку лаской.

— И не говори. Может, ну их? Пошли с нами смотреть бабочек?

Айл скривил лицо, пытаясь показать высшую степень отвращения. Я рассмеялась.

— Ну как хочешь. А мы с Хейли пойдем. До встречи? — я чмокнула его в макушку.

— До встречи, Бетт, — отмахнулся брат и вернулся к трансляции, где как раз показывали, как подлеченного пегаса уводили в стойло.

***

Я проснулась в холодном поту. Бросила взгляд на часы — полчетвертого. Сглотнула…

Я редко вспоминала поименно, кого именно лишилась в тот день. Сератина говорила, это потому, что горе слишком велико и что так я закрывалась от него. Но иногда во снах я снова и снова проживала лишь один момент того злосчастного дня — последний разговор с братом.

Ведь я могла спасти его! Забрать с собой, как забрала Хейли. Чуть-чуть настоять. Пообещать покатать на тех же бабочках и накормить потом замороженным кремом… Да что угодно! Я могла уговорить его пойти с нами.

И именно это не давало мне покоя.

Судорожно всхлипнув, я откинулась на мягкие шелковые подушки. Нельзя расклеиваться. Нельзя. Через полчаса меня ждала ежедневная пытка меткой, затем сборы, невесты, отбор… Я заставила себя подняться с кровати и направиться в ванную.

Сегодня будить невест нужно было в шесть. Мне для этого требовалось просто прикоснуться к одному из кристаллов в кабинете — и легкая струнная музыка зазвучала бы из каждого такого же в их комнатах. Но когда я в полшестого, полностью собранная, вышла на крыльцо насладиться ранним весенним утром, полным сладких запахов и звонких птичьих трелей, оказалось, никто уже не спит — во всех домиках горел свет, из некоторых даже слышалась визгливая ругань.

Я поморщилась. Хорошо, что снимать невест на кристаллы и транслировать их жизнь во дворце должны были только с сегодняшнего дня — а то бы общественность не выдержала таких «изнанок» кротких деми. А ведь сперва распорядители хотели заснять каждый шаг, начиная с заселения! Но взбунтовались родственники тех невест, которые были статуснее прочих. Как так, их девочек в первый раз покажут на весь мир не в нарядах! И им пришлось уступить.

Поэтому хоть первые интервью у красоток взяли еще вчера, круглосуточная магическая съемка начиналась с той самой минуты, как вся эта толпа под руководством нас, секретарей, должна была пойти в центр Города в Высокий зал. Да и вчерашние интервью покажут в шоу уже после знакомства женихов и невест.

Так что пока девушки могли позволить себе не держать лицо. Вот они и выпускали пар. Но так как при этом они легко переходили черту от простого гнева до откровенной ненависти, я поспешила официально начать сборы.

Кристалл заиграл, и невесты высыпали на улицу — холодить обутые в тапочки ноги на покрытом росой газоне и остужать головы свежим воздухом. Красотки явно давно не спали, кто-то даже был с частично сделанной прической, кто-то — с маской на волосах или лице… Большая часть из девушек хмуро смотрела на меня. А кудрявая брюнетка, баронесса Онира Лэс Аррет, и вовсе старалась прожечь взглядом.

Баронесса была одной из самых знатных в пятой сотне. Но, однозначно, самой наглой. Поэтому она уже собрала вокруг себя стайку подружек — гордячек и подхалимок. А еще это именно она накануне первая вломилась в мой дом и возмутилась кроем и цветом подаренного платья. Да и камни в украшениях ей чем-то не угодили. И то, что весь наряд создавался вручную специально под каждую девушку — это для Ониры ничего не значило. Настаивать на замене платья она перестала только после того, как я напомнила, что отказ от королевского подарка вряд ли будет радостно воспринят женихами.

К счастью, не все знатные девушки из моих подопечных были такими. Рыжеволосая виконтесса Далия Лэс Илдер относилась к Отбору почти равнодушно. Как будто это просто неизбежное зло или повинность. На заселение она прибыла одной из последних, в конфликты не вступала, с прессой общалась с достоинством. И сейчас стояла в центре толпы спокойная и собранная. Мой взгляд ее не злил, а вот на Ониру она посматривала так, будто от брюнетки у нее начиналась головная боль.

Другим лидером в пятой сотне стала эсса Эттиэль Орна. Что не удивительно, ведь до Отбора блондинка уже трижды прославилась на весь мир. Сперва, как та, что завоевала титул эссы Лиора. Потом как самая желанная в мире модель нижнего белья. А буквально перед кастингами Эттиэль получила престижную награду за женскую драматическую роль второго плана, доказав, что у нее есть не только прекрасное тело, но ум и талант. На Отборе она вела себя уважительно, проблем не создавала, но на меня тоже посматривала с неодобрением, что было немного странно.