Чтение онлайн

Его вывезли из Тауэра 21 мая 1941 года и доставили в новое место заключения, Митчетт-Плейс, неподалеку от Фарнборо.

Одним из первых ото всех этих подслушивающих устройств пострадал молодой офицер по имени Дуглас Персиваль. Капитан Персиваль был такого же роста, как и Гесс, и тоже увлекался спортом и, в частности, альпинизмом. Его никто не предупредил, что теплые отношения с именитым пленником не поощряются, и он подолгу дружески беседовал с Гессом. Немец привязался к молодому офицеру и однажды великодушно, но вместе с тем высокомерно заявил Персивалю:

– После победы Германии я подарю вам в Шотландии замок. Какой вам больше всего нравится?

– Замок Балморал, – ответил Персиваль, приняв это за шутку. Ему было смешно, но он постарался сохранить на лице серьезное выражение.

Гесс спокойно сказал, что Персиваль уже может считать этот замок своим.

На следующий день капитана Персиваля вызвали в кабинет, где офицеры службы безопасности занимались прослушкой разговоров Гесса.

– Вы не должны говорить такие вещи, – серьезно предупредили капитана. – Вдруг кто-нибудь подумает, что вы и вправду мечтаете получить этот замок!

На эти слова капитан Персиваль ответил, что Гесс одержим желанием чувствовать свою значимость. Он заметил на всей столовой посуде и приборах королевские инициалы G.R.VI и убедил себя, что король решил таким образом оказать ему особое уважение. Он никак не хотел поверить, что этими буквами помечают в Англии все предметы, принадлежащие военному министерству. То, что его охраняли два отделения гвардии, то есть элитные войска британской армии, тоже показалось Гессу доказательством его значимости.

Гесс пробыл в Митчетт-Плейс до июня 1942 года.

Гитлер не отрекался от своего друга Гесса до тех пор, пока не убедился, что его миссия не принесла успеха. Но ко вторнику 15 мая решение было принято. Гитлер собрал руководителей армии на специальное совещание и сообщил им: «Полет Гесса стал для меня полной неожиданностью. Гесс страдал от внутреннего конфликта, порожденного сознанием того, что два германских народа уничтожают друг друга. Ему не давала покоя мысль, что он не воюет на фронте. Он всегда был склонен к мистицизму, видениям и пророчеству и так пристрастился к рискованным полетам, что я вынужден был запретить ему садиться за штурвал самолета».

Генералы выслушали слова фюрера в молчании. Никто не осмелился задать вопрос, который напрашивался сам собой: если Гесс был психически неуравновешенным человеком и Гитлер об этом знал, то почему его не лишили власти и не сняли с поста заместителя фюрера?

Затем Гитлер устроил пресс-конференцию, где заявил, что Гесс страдал желудочным заболеванием и что в последнее время его обязанности все чаще был вынужден выполнять Мартин Борман. По приказу Гитлера штаб-квартира нацистов подготовила заявление для немецкой прессы:

«Насколько можно судить по документам, оставшимся от члена партии Гесса, он, по-видимому, жил в мире галлюцинаций, из-за которых ему пришла в голову мысль, что он сумеет добиться заключения мира между Германией и Британией.

Фактом является то, что Гесс, согласно сообщению из Лондона, выпрыгнул из своего самолета с парашютом недалеко от города, в который он летел, и получил травму. Национал-социалистическая партия выражает сожаление, что этот идеалист стал жертвой своих галлюцинаций.

Это, однако, не окажет никакого влияния на ход навязанной Германии войны. Профессор доктор Карл Хаусхофер, руководитель института геополитики, Вилли Мессершмитт, фрау Гесс и другие были арестованы».

Чтобы поддержать миф о сумасшествии Гесса, необходимо было показать, что те люди, которые ему помогали или не сделали ничего, чтобы предотвратить его безумный полет, понесли наказание. Больше всех пострадал адъютант Карлхайнц Пинтш. Его судил военный трибунал, который признал его виновным. Были арестованы также шофер и детектив заместителя фюрера. Но, несмотря на официальное заявление нацистской партии, ни профессор Хаусхофер, ни Вилли Мессершмитт, ни фрау Гесс арестованы не были.

Гестапо специальным самолетом привезло в Бад-Годесберг доктора Альбрехта Хаусхофера, где его подвергли допросу и обязали написать полный отчет о «типе и круге своих английских знакомых, которые симпатизируют фюреру». Гитлеру уже подробно описали всех миротворцев, которых назвал Альбрехт Хаусхофер, но для того, чтобы поддержать миф о том, что фюрер о них ничего не знал, нужно было получить от Альбрехта такую бумагу. Доктора Альбрехта Хаусхофера продержали в Бад-Годесберге три месяца, а потом потихоньку отпустили домой, и он снова занялся своей карьерой.

Немецкому народу объявили, что Гесс – предатель. Его имя было убрано с названий больниц, институтов и улиц. Все это делалось при большом стечении народа. Его исключили из партии, а имя вычеркнули из всех ее документов. Гитлер хотел показать всем, что он презирает человека и друга, предавшего его.

Все последующие годы он продолжал демонстрировать свою неприязнь к Гессу. Насколько нам известно, лишь однажды он сбросил маску возмущенного предательством фюрера и продемонстрировал свое истинное отношение к Гессу, который был его лучшим другом и верным помощником еще с той поры, когда они оба нищими молодыми людьми сидели вместе в тюрьме и участвовали в политической борьбе, и до того дня, как Гесс улетел в Шотландию.

Гитлер показал свое истинное отношение в присутствии фрау Эльзы Брукман. Ее муж, Гуго Брукман, был мюнхенским издателем, помогавшим Гитлеру словом и делом, когда тот только начинал свою карьеру политика. Фрау Брукман, до своего замужества румынская княгиня, была умной и проницательной женщиной. Она подружилась с Гитлером в ту пору, когда у него за душой не было ни гроша. Она испытывала к нему материнские чувства, которых не изменил даже его стремительный взлет к славе и власти. Для Эльзы он по-прежнему оставался юным идеалистом Адольфом, которого она когда-то знала. Власть, которой он теперь обладал, не производила на нее никакого впечатления, и она всегда говорила с ним прямо, не испытывая, как все окружающие, священного трепета.

Гуго Брукман умер, и Гитлер вскоре после похорон позвонил Эльзе, чтобы выразить свои соболезнования. Эльза в то время делала эскиз надгробного камня на могилу мужа, и Гитлер попытался ее успокоить:

– У нас у всех есть дорогие могилы, и мы чувствуем себя все более одинокими, но нам надо преодолеть это чувство и продолжать жить, моя дорогая. Я тоже лишился двух самых дорогих мне людей, к которым я был искренне привязан. Доктор Тодт умер [3] , а Гесс улетел!