Чтение онлайн

Британские власти всегда выделяли охрану для немецких пилотов, попавших в плен и перевозимых на допрос в отделение разведки в Кокфостере. Очевидно, немцы думали, что Гесса тоже держат здесь для допроса.

Получив эту информацию, Ли Мэллори решил действовать не откладывая. Все имевшиеся в его распоряжении зенитные орудия и прожектора были отправлены в Лутон. Дело было настолько срочным, что все оговоренное число зениток «Бофорс» («Бофорс» – шведский оружейный концерн, выпускал, в частности, и хорошие зенитные 40-мм автоматические орудия (использовались и в СССР, став прототипом 37-мм советской зенитки). – Ред.), согласно приказу, должно было отправиться в путь не позже чем через десять минут!

Майор Макковен должен был предупредить всех полицейских и командиров войск самообороны в этом районе. Он бросился в Лутон на своей машине и проинструктировал старших полицейских офицеров и офицеров самообороны, приказав им следить, чтобы из их округа не проскочила даже мышь. Командир местных бойцов самообороны только что вернулся со своими людьми с учений, которые проводились в выходные дни. Эти усталые люди снова построились, прошли строевым маршем на место предполагаемой высадки немецкого десанта и встали в охранение.

Для подготовки к отражению немецкого налета было очень мало времени, и не успели англичане разместить зенитки и прожектора на боевых позициях, как прозвучал сигнал воздушной тревоги. Вскоре послышался рев моторов приближающихся самолетов.

Налет был совершен там, где и было предсказано, но количество сброшенных бомб было невелико, а точность бомбометания – весьма низкой. Радар и приборы обнаружения дали зенитчикам всю необходимую информацию, и, когда самолеты прилетели, перед ними выросла огневая завеса. Лучи прожекторов метались по небу, но немецких самолетов не было видно. Зато один или два мощных луча высветили грибы парашютов, на которых спускались десантники.

Бомбардировщики улетели, но боевая готовность сохранялась до завтрака в понедельник утром. Только после этого был дан отбой.

Майор Макковен позже узнал, что специальная наземная группа установила место приземления парашютистов, которые сдались без боя. Ему сообщили, что, согласно неподтвержденным данным, были схвачены два эсэсовца, переодетые в штатское. Немецкие ярлыки с их одежды были спороты очень небрежно. У них были немецкие пайки и немецкое оружие, а на плечах сохранились полосы от парашютных ремней, не узнать которые было невозможно. Майор Макковен полагал, что спустя некоторое время десантники были казнены.

Таким образом, попытка вступить в контакт с Гессом потерпела фиаско. Немецкая разведка сработала плохо, и десантники приземлились далеко от того места, где содержался заместитель фюрера. Число эсэсовцев, участвовавших в попытке его освобождения, было совсем незначительным, и они, вероятно, сами понимали, что шансов на успех у них почти нет. Немцы должны были понимать, что такой важный пленник, как Гесс, будет находиться под сильной охраной, справиться с которой у горстки диверсантов не было никакой надежды.

Гесс ставил себя очень высоко, но военное командование Германии не разделяло его взгляда. Так что операция по его спасению была чисто символической.

Гесс создал для Уинстона Черчилля политическую проблему, которая затрагивала британскую мораль.

В ту ночь, когда заместитель фюрера прилетел в Шотландию, нацистские бомбардировщики бомбили Лондон в течение двенадцати часов. Погибло полторы тысячи человек; городу был нанесен огромный ущерб. А ведь это был не единственный налет. Немецкие самолеты появлялись в небе Британии еженощно. Ни один британский город, ни одна деревушка не могли чувствовать себя в безопасности.

В течение полутора лет англичане вынуждены были питаться по карточкам и жить в условиях затемнения. Не хватало бензина, и люди стали меньше ездить.

Трудно было купить новую одежду. Одно свежее яйцо в неделю считалось роскошью, а мясо, купленное на один шиллинг, приходилось растягивать на семь дней.

Продолжительность рабочего дня была увеличена, а постоянные воздушные налеты и дежурства в войсках самообороны и патрулях, следивших за тем, чтобы не было пожаров, сильно истощали психические ресурсы людей. Сотни тысяч англичан проводили ночи в сырых, холодных бомбоубежищах. У них над головой не переставая ухали зенитки, и тысячи жителей Лондона вечером уезжали на велосипедах из города, чтобы выспаться где-нибудь в открытом поле или в сарае.

После эвакуации британских войск из Дюнкерка многие патриоты понимали, что Британия ведет теперь не наступательную войну, а обороняется в осаде. В море, где она всегда была владычицей, немецкие подлодки, одно за другим, топили торговые суда, шедшие в составе конвоев из Америки и британских колоний и доминионов с грузами и продовольствием для Англии. С 10 апреля 1940 года по 17 марта 1941 года немцы потопили корабли суммарным водоизмещением 2 314 000 тонн. За три месяца – март, апрель и май – было пущено на дно 179 судов общим водоизмещением 5 450 000 тонн. Экономика страдала от трудностей, которые простые люди не всегда могли понять. Однако последствия этих трудностей ударяли в первую очередь по этим людям. За военные грузы, поставляемые Америкой, надо было платить. Британская индустрия перешла на военные рельсы, а американские производители наводнили британские рынки за границей своими товарами. После войны надо будет снова завоевывать эти рынки… Британские капиталовложения, железные дороги, фабрики и заводы, построенные за-долгие годы на средства частных предпринимателей Великобритании, английское правительство теперь продавало, чтобы оплатить те товары, которые были необходимы для победы в войне.

Войны не хочет никто. Нация, понимающая, что ей не победить, настроена в пользу заключения мира гораздо больше, чем та, которая верит в свою победу. Уинстон Черчилль боялся, что если о миссии Гесса станет известно по всей Британии, то общественное мнение будет возмущено тем, что британское правительство с ходу отвергло предложение о мире.

Черчилль безоговорочно отверг предложение Германии заключить мир, и намерение Гитлера дискредитировать Гесса, объявив его сумасшедшим, принесло британскому премьеру гораздо больше выгоды, чем самому Гитлеру. Если фюрер заявлял, что его заместитель страдает от галлюцинаций, а сам Гесс стремился создать впечатление о том, что он душевнобольной, то Уинстон Черчилль был готов с радостью помочь им обоим.

И премьер-министр велел, чтобы Рудольфа Гесса поместили под наблюдение психиатров!

Заместитель фюрера продолжал обращаться с просьбами, чтобы ему позволили переговорить с одним из членов кабинета министров. Надеясь вытянуть из него какие-нибудь государственные тайны нацистов, Уинстон Черчилль попросил лорда-канцлера сэра Джона Саймона побеседовать с ним.

Поскольку повсюду распространялись слухи, что Гесс сумасшедший, в интересах сохранения спокойствия в стране необходимо было сохранить в тайне этот визит министра. Поэтому подготовка к нему велась в обстановке строжайшей секретности. Сэр Джон Саймон и Айвон Киркпатрик, который должен был сопровождать лорда-канцлера, явились к Гессу под видом двух психиатров – доктора Маккензи и доктора Катри, а вся операция носила кодовое название «Джей».

10 мая два «психиатра» приехали из Лондона в Митчетт-Плейс, предъявили документы охране и были введены в комнату Гесса. Заместителю фюрера за несколько дней до этого сообщили, что к нему приедет министр, и он все эти дни репетировал, как он представит свое дело сэру Джону Саймону.

Беседа продолжалась три часа. Гесс рассказал, как ему пришла в голову идея полета в Британию, и повторил свой разговор с Гитлером по этом поводу:

– Как и все, я был убежден, что рано или поздно мы завоюем Англию, поэтому я сказал фюреру, что мы должны потребовать от Британии компенсацию за понесенные нами утраты – в частности, возвращение торгового флота, отобранного у Германии по Версальскому договору. Но фюрер не согласился со мной. Он считал, что война может закончиться соглашением с Англией, и сказал, что, даже если мы разгромим ее, не следует предъявлять слишком суровые требования к стране, с которой желательно достичь соглашения.