Чтение онлайн

Немцы были озадачены. Они ждали окончательной развязки с Британией, воздаяния за свои разбомбленные города; вместо этого заместитель летит через пролив, чтобы ратовать за заключение мира. Как докладывала британская разведка, чувство шока испытали и военнопленные. Несмотря на явные неувязки и путаницу в официальных объяснениях, даваемых германской стороной, напрашивался вывод, что история Гесса, какой бы нелепой ни казалась, была правдой; он мог прилететь по собственной инициативе.

Более интересными, чем радиопередачи, в ретроспективе представляются слухи: из Стокгольма, потенциального проводника германской дезинформации, докатилась история о том, что "Гесса беспокоила тенденция германо-советских отношений". Интересно отметить, что граф Эрик фон Розен, связной барона Бонда с Герингом, был одним из первых, кто прислал Гессу в Шотландию "привет с наилучшими пожеланиями". К 14-му числу чиновники министерства информации в Лондоне среди собранного массива слухов особо выделили те, в которых говорилось, что Гесс поссорился с Гитлером и Риббентропом из-за их политики с Россией и покинул Германию, так как не хотел быть соучастником распространения коммунизма в Европе. Это была опасная линия, игравшая на руку врем тем, кто "хотел остановить войну из-за страха распространения коммунизма".

Знаменательно и то, что отчеты об общественном мнении СД, отражавшие зачастую слухи, намеренно распространяемые агентами Гейдриха, вскоре сообщали об изменении отношения людей к перспективе войны с Россией. В отличие от существовавших в недавнем времени взглядов, что военный конфликт неизбежен, теперь в Рейхе повсеместно считали, особенно в его восточных зонах, что "война с Россией в настоящее время не грозит". Ходили слухи, что "в скором времени Россия присоединится к Трехстороннему пакту".

Тем временем в Лондоне еще не выработали четкой линии отношения к прибытию заместителя фюрера, и, поскольку Черчилля убедили исключить из первоначального текста коммюнике фразу о том, что "Гесс прибыл во имя гуманизма", официального объяснения, несмотря на возмущение прессы, не последовало. После того, как в среду, 14 мая, Геббельс выступил по германскому радио с сообщением о том, что Гесс совершил перелет в интересах англо-германского понимания, Черчилль решил, что настало время выступить с заявлением в палате общин. В тот вечер в дом 10 на Даунинг-стрит Иден и Кадоган прибыли вместе со Стюартом Мензисом и министром информации Даффом Купером. Им предстояло обсудить, какие вопросы стоит подготовить для выступления. Иден в скором времени уехал, а трое других остались ждать, пока Черчилль не закончит диктовать. Дополнительная работа, доставленная появлением Гесса, уже порядком истощила Кадогана. "Как он [Черчилль] медлителен", — записал он потом в своем дневнике: предложенное Черчиллем заявление снова казалось ему неправильным, так как соответствовало сообщению, переданному в тот день по радио Германии. Он высказался, что германский народ следовало заставить думать, что Гесс предатель, а не эмиссар мира, но Черчилль и Дафф Купер отмахнулись от него.

Как двумя днями позже выразился Гарольд Николсон, дело состояло в том, что из происшествия нельзя было извлечь максимум пользы ни дома, ни за границей. Знаменательно другое: ни Черчилля, ни Кадогана, ни Даффа Купера не волновало то, какой эффект внутри страны, особенно на группу, выступавшую за заключение компромиссного мира, произведет заявление о том, что Гесс прибыл потому, что Гитлер хотел мира. Кадогана, похоже, больше беспокоило то, что подумает германская общественность, поскольку продиктованное Черчиллем заявление повторяло последнюю версию Геббельса, напрочь отметая предыдущие ссылки на плохое здоровье и «галлюцинации» Гесса. В нем говорилось, что Киркпатрик посетил Гесса дважды (второй раз в тот день) и Гесс добровольно поделился другими заявлениями с врачами, медицинскими сестрами и «охранниками» — офицерами Мензиса, — более поздние добавления помещены в скобки:

"По всем данным, он находится в здравом уме и прекрасной физической форме, если не считать поврежденной голени, раненной, вероятно, во время его перелета. Из откровений германского радио совершенно ясно, что германское правительство с миссией в эту страну его не посылало (и он прибыл сюда, не поставив их в известность и против их воли). Из его утверждений следует, что он полагал, что в Великобритании существует выраженное стремление к миру или пораженческое настроение (движение), с носителями которых он предполагал вступить в переговоры. Внушив британской общественности мысль о подавляющем военном превосходстве Германии, гарантирующем ей победу в войне, он намеревался строить мир на основе того, что Велик9британия и Британская Империя останутся неприкосновенными, за исключением возврата прежних германских колоний, и Германия под руководством господина Гитлера останется бесспорной владычицей Европы".

Тот факт, что Черчилль сделал столь честное заявление, свидетельствует о том, что он либо считал совершенно недопустимой мысль о германском владычестве в Европе, либо не подозревал о растущей оппозиции, искавшей любую возможность для заключения компромиссного мира, куда входили и члены его правительства, включая даже такого близкого соратника, как Бивербрук, имевшего связи с этими кругами. Он даже привел перечень причин, по мнению Гесса, обеспечивающих Германии победу в войне, и то, что американская помощь окажется запоздалой: "Похоже, что он искренне верил в это сам и утверждал, что предпринял (самовольно взятую на себя) миссию, чтобы, пока не поздно, спасти британскую нацию от гибели". Здесь он фактически связал Гесса с Ллойд Джорджем и Лидделлом Хартом. Однако Черчилль пошел на уступки Кадогану и удовлетворил его потребность в пропаганде, хотя, сказав, что информации о "разладе и напряженности в высших германских кругах" не имеется, и что взгляд Гесса служит "доказательством незнания действительного положения дел среди тех, кто стоит во главе Германии и имеет доступ ко всей информации, находящейся в распоряжении германского правительства", он как бы не принимает в расчет идею "выраженного стремления к миру или пораженческого движения" в Британии. Однако ясно, что пропаганда, вернее, правда, интересовавшая его более всего, подпитывалась его неприятием нацистского варварства:

"Не следует забывать, что заместитель фюрера, Рудольф Гесс, был и есть соратник и сообщник господина Гитлера во всех убийствах, предательствах и злодеяниях, с помощью которых нацизм установился в Германии и стремится установиться в Европе…"

Далее в заявлении говорилось о кровавой резне июня 1934 года, "ужасах немецких концентрационных лагерей, жестоком преследовании евреев" и "неслыханных, невероятных жестокостях и зверствах, чинимых немецкими оккупантами на завоеванных территориях Польши". Из заявления следовало, что Гесс останется в заключении как военнопленный и "окончательное решение его судьбы как военного преступника должно исходить от союзнических народов после победы в войне".

Далее в заявлении речь шла о герцоге Гамильтоне, имя которого прозвучало в переданном в тот день сообщении германского радио. Черчилль взял на себя труд указать, что его поведение "во всех отношениях было достойным и честным"; он "получил приказ отправиться в госпиталь", чтобы принять заявление задержанного, о чем немедленно доложил. Черчилль подтвердил, что Гесс встречался с герцогом Гамильтоном раньше, поскольку знал, что "герцог виделся с Гессом раз или два до войны по делам спорта, которым оба увлекались".

В конце Черчилль резюмировал:

"Я уверен, что этот знаменательный эпизод порадует и приободрит парламент, страну и наших друзей во всем мире, не сомневаюсь я и в том, что поступок, совершенный заместителем фюрера, его бегство из Германии, его шеф, оказавшийся в неловком положении, станут причиной глубокого недоумения и оцепенения в рядах германских вооруженных сил, нацистской партии и германского народа".

В тот вечер Бивербрук ужинал у Черчилля и, поддержав Кадогана, высказался против выступления с заявлением. Разъяренный Черчилль позвонил Идену, приглашая на новую встречу. Идеи, утомленный ночными бдениями шефа, сказал, что не успел поспать днем, в результате чего жаркая дискуссия разгорелась по телефону. В конце концов Иден убедил Черчилля не делать заявления. Как явствует из короткой записки, подписанной инициалами одного из личных секретарей премьер-министра, решение не выступать он принял до этого.

На полях одной из машинописных копий заявления, с которым Черчилль так и не выступил, имеется любопытная запись, написанная от руки и не поддающаяся объяснению: "Он [Гесс] сделал также другие заявления, раскрывать которые не в общественных интересах". В опубликованных копиях рапортов Киркпатрика о двух первых его беседах с Гессом ничего не говорится о том, что могло быть в этих "других заявлениях"; возможно, неспроста в открытых материалах дела отсутствуют оригиналы отчетов Киркпатрика.

В опубликованной версии второй беседы Киркпатрика с Гессом, состоявшейся в ту среду в замке Бьюкенен, нет ничего нового, за исключением того, что, во-первых, Гитлер не оставит Ирак в беде, поскольку он сражается на германской стороне, и, во-вторых, что британский и германский народы, лишенные в годы войны собственности, должны получить компенсацию — несомненно, Гесс думал о фирме отца в Александрии. Еще он попросил три книги: "Морская держава" Гренфелла, "Динамичная оборона" Лидделла Харта и "Трое в лодке" Джерома К. Джерома. Старший офицер в просьбе отказал. Первые два названия интересны с точки зрения защиты стратегии невмешательства в дела континента, где между строк ясно прочитывается стремление к компромиссному миру с Германией вполне в духе предложений Гесса. "Морская держава" была опубликована под псевдонимом «Т-124»; тот факт, что Гесс знал, что под этим псевдонимом скрывается находящейся на действительной военной службе морской офицер, капитан Расселл Гренфелл, говорит о глубине его познаний в области британской стратегии или о том, что его информировал "Комитет двойного креста"; то же касалось и "Динамичной обороны", включавшей последние статьи Лидделла Харта, опубликованные в октябре 1940 года. В остальном Гесс пытался усилить эффект своих мрачных прогнозов о том, какой вред нанесут Британским островам подводные лодки и новые типы самолетов, приготовленные Гитлером; все эти вопросы уже освещались в заявлении Черчилля: