Чтение онлайн

– Вам что-нибудь нужно? – доброжелательно спросила незнакомка. – Можете умыться, поесть…

– Спасибо, – сказала Мария Сергеевна. – Вы мне лучше скажите – где я?

– Вам об этом скажут, – ответила незнакомка. – Я могу только помочь вам получше устроиться. Меня зовут Вайолет. Я рада быть вам полезной.

– И все-таки скажите мне, Вайолет, где я нахожусь? – уже настойчиво потребовала Мария Сергеевна. – Что это за тюрьма?

Вайолет почему-то улыбнулась.

– Вам скажут, это не входит в мои обязанности.

– Странно, – сказала Мария Сергеевна. – Немедленно выпустите меня отсюда, иначе вам придется отвечать!

– Я не могу этого сделать, – с каким-то даже сочувствием ответила Вайолет. – Но вы напрасно волнуетесь. Я пришла объяснить, что вы можете умыться и поесть. В мои обязанности входит помочь вам, а разговаривать с вами будут другие…

Она ушла, и Мария Сергеевна услышала, как щелкнул в двери замок.

Мария Сергеевна собрала всю свою волю и решила, что она не должна падать духом. Предстоит борьба. Какая – Мария Сергеевна еще не знала, но она не сомневалась, что предстоит борьба. Тем, кто придет с ней разговаривать, она не хотела давать никаких преимуществ.

Она распечатала галеты, налила кофе. Кофе был хороший, с молоком, но не сладкий. Мария Сергеевна положила побольше сахару.

Потом она снова легла и, чтобы отогнать от себя мрачные мысли, взяла «Воскресение». Она всегда любила Толстого. Она стала перечитывать встречу Нехлюдова и Катюши…

От чтения ее оторвало щелканье замка. Мария Сергеевна даже вздрогнула, так неожиданно и громко щелкнул замок. В камеру вошел какой-то военный. Он был без знаков отличия, но она сразу, по походной его выправке, определила, что это военный. Он сразу захлопнул за собой дверь. «Очевидно, офицер, – подумала Мария Сергеевна. – Разумеется, не советский офицер, офицер какой-то иностранной армии».

Да, это уже не Вайолет…

Умное лицо и недоброе. Штампованное лицо из детективных фильмов. Бесцветные глаза, сухие губы, тяжелый подбородок. Ему лет сорок, а глаза такие, точно ему все семьдесят, старые какие-то, холодные, пустые глаза.

– Добрый день, – небрежно бросил он. – Как вы себя чувствуете?

– Отлично, – сказала Мария Сергеевна. – Но, может быть, вы объясните, где я нахожусь?

Офицер пожал плечами.

– Далеко, за океаном. В секретной тюрьме разведывательного управления. Вас это устраивает?

– Каким же образом очутилась я так далеко? – спросила Мария Сергеевна с иронией.

– Современный воздушный транспорт, – объяснил офицер. – Сейчас нетрудно за несколько часов перебросить человека из одного полушария в другое.

– Но я не представляю, как можно вывезти из Москвы человека без его согласия, – заметила Мария Сергеевна, снова начиная волноваться. – Все-таки, думаю, это не так просто!

– Вы ошибаетесь, – любезно возразил офицер. – Если угодно, я вам сейчас объясню.

– Да, именно это мне и угодно!

– Извольте. Вас действительно взяли в Москве, или, если говорить точнее, на станции Пасечной. Это вы, вероятно, помните. Затем вам ввели снотворное средство, погрузили в длительный сон, уложили в кофр, доставили на аэродром, и один из наших дипломатов вывез вас в качестве своих домашних вещей. Вероятно, вам известно, что дипломатический багаж не подлежит таможенному досмотру?

– Все это похоже на детективный роман, но маловероятно, – насмешливо заметила Мария Сергеевна. – Вывезти человека из Москвы не так просто!

Она возражала, но сердце ее замерло. Она вспомнила, в газетах сообщалось о подобном случае. Один дипломат пытался нелегально вывезти какого-то человека за пределы Советского Союза. Осуществить это намерение помешала бдительность таможенников. Но ведь не всегда таможенники проникают в тайны дипломатических чемоданов! Неужели ее действительно вывезли? Теперь в жизни происходит много невероятного!

И, как бы в подтверждение ее мыслям, офицер напомнил об этом случае.

– Мы неоднократно вывозили людей таким способом, – пояснил он. – Об этом писалось даже в советских газетах. Правда, в одном случае мы потерпели неудачу. Но большей частью нам это удается.

Не хотелось верить тому, что говорит этот офицер. «Но если это так, – подумала Мария Сергеевна, – я совсем одна. Одна, вдали от Родины, вдали от своих людей…»

«Ничего не поделаешь, – подумала Мария Сергеевна, – одна так одна. Надо как-то справиться с этим. А впрочем, и не одна, – подумала она, – там, дома, обо мне не могут забыть!»

– Чего же вы от меня хотите? – зло спросила Мария Сергеевна.

– Вы находитесь в самой секретной части нашей тюрьмы, – продолжал офицер. – В секторе стальных комнат. Эти комнаты запрятаны глубоко под землей, сюда никто не может проникнуть. В стальных камерах содержатся те, кого никто не должен видеть и кого, может быть, никто и никогда не увидит до самой их смерти.

На мгновение у Марии Сергеевны закружилась голова. Нестерпимая тоска до физической боли сдавила ее сердце. Но она тут же взяла себя в руки.

– Почему же мне оказана такая честь? – иронически осведомилась она.

– Не бойтесь, – примирительно сказал офицер. – Вам это должно быть понятно. Вы покинете стальную комнату, как только мы договоримся.

– Во-первых, я не боюсь, – твердо отчеканила Мария Сергеевна. – А во-вторых, я ни о чем с вами договариваться не желаю. Я заставлю вас освободить меня.

– Не будьте наивны, вы отлично понимаете, что у вас нет никакой возможности связаться с кем бы то ни было. Выслушайте наши условия…

– Нам не о чем говорить, – холодно ответила Мария Сергеевна. – И я не желаю, понимаете, не же-ла-ю выслушивать никакие условия!

– Напрасно, – сказал офицер. – Все же я скажу то, что мне поручено вам передать. Вы получите в свое распоряжение специальный институт. Получите в свою собственность дом, машину, все удобства. Вам будут платить жалованье, о каком не может мечтать даже Глазунов. Мы переправим сюда вашу дочь. Ваша деятельность ничем не будет ограничена…

– Все это старо, – перебила Мария Сергеевна офицера. – С давних пор все, что вы перечислили, называется тридцать сребреников. Сумма меняется, но смысл остается тот же – плата за предательство. Я могу продолжить за вас. «За это вы познакомите нас с работой вашего московского института, передадите нам все его открытия и в придачу к ним свою совесть».

– Не так сильно, – остановил ее офицер. – Русские любят говорить о совести. Но цена, которую вам предлагают…

– Послушайте, вы… – Мария Сергеевна повысила голос. – Вы привыкли иметь дело с продажными женщинами. Советские люди не продаются. За сорок лет это можно было бы понять.