Чтение онлайн

Паша прыскает и одаривает меня снисходительным взглядом. Затем достает из кармана телефон, пару раз проводит по нему пальцем и разворачивает экраном ко мне.

Неужели интимки бывших показывать будет?

О, так это не фото! Видео даже! Божечки, только не домашнее порно! В «Абсенте» я, конечно, многое повидала, но это не значит, что теперь мои глаза можно насиловать при всяком удобном случае!

Я пытаюсь увернуться, но Воронцов впихивает телефон мне в руки. Я ненароком бросаю взгляд на экран. И тут же узнаю «Абсент». Из-за кальянного дыма, заполняющего зал, картинка кажется нечеткой. Тем не менеее в темноте танцпола, расцвеченного неоновыми лучами, отчетливо видно высокую стройную блондинку в ярко-розовом костюме. Одной рукой она обхватывает пилон, другой — грациозно проводит по бедрам. Затем наклоняется ближе к камере — судя по ракурсу, она стояла на столе — и плавно заводит руку за голову. Маска с перьями слетает с лица.

Я зажмуриваюсь, сжимая пальцами переносицу. Мне не нужно смотреть дальше, чтобы понять: я влипла.

— Удали. Откуда вообще у тебя это видео? У нас в клубе запрещено снимать!

На входе гости обычно сдают телефоны в камеру хранения. Тем, кому ну очень надо пронести с собой, закрывают объектив наклейкой-пломбой. Отдерешь раньше времени — штраф. Попадешься на съемке повторно — добро пожаловать в черный список «Абсента».

— Дашь на дашь, Текила, — Паша пожимает плечами. — Ты выполняешь мою просьбу, я выполняю твою.

Шантажист хренов! Да как он смеет? Да я!… Да я…

А что я сделаю? Максимум пожалуюсь менеджеру, и Воронцова с его дружками больше не пустят в «Абсент». Но это в лучшем случае, если Дамир поверит мне на слово. Видео-то у меня нет. Не поведу же я Пашу за ручку в клуб, чтобы показать руководству его галерею!

Да, Марго-Текила, ты в ж… жутко невыгодном положении.

Я не могу не принять Пашиных условий. Я годами работала над своим великолепным образом пай-девочки и теперь не позволю одному дурацкому случаю все испортить. Запихиваю протестующих чертиков на задворки сознания и выдавливаю:

— Ладно, я согласна. Что нужно делать?

— Так-то лучше.

Паша одергивает ворот рубашки. Ключиц больше не видно. Мое внимание целиком переключается на физиономию Воронцова. Как же мне сейчас хочется смыть с нее эту самодовольную ухмылку! Желательно, кислотой.

— В воскресенье у Мишки будет тусовка. Мишка — это тот друг, с которым я поспорил. Пойдешь со мной в качестве девушки. Договорились?

— Договорились.

Я сминаю в руке стаканчик. Остатки кофе выплескиваются мне на рукав.

Черт! Черт-черт-черт!

— Вот и отлично!

Паша встает из-за стола и заботливо протягивает мне салфеточку. Я промакиваю ей блузку. Уже чувствую, как добавленный в кофе сироп стягивает кожу. Хотела сладкой банальщины? Пожалуйста!

Паша хлопает меня по плечу и напоследок бросает:

— Чизкейк-то хоть съешь. Тебе ж брал, дорогая.

Дорогая? Ох, ты за это дорого заплатишь, дорогой!

Я провожаю своего «бойфренда» хмурым взглядом и, как только он скрывается за дверьми кафе, со злостью вонзаю вилку в десерт. Война войной, а чизкейк по расписанию.

Мой любимый — классический, кстати. Интересно, Паша знал или это просто совпадение?

Впрочем, неважно. Вопреки моей воле, в списке признаков идеального парня с подзаголовком «Воронцов» вспыхивает новая «галочка».

*RP — Received Pronunciation, британское нормированное произношение.

Стою у подъезда, постукивая зубами и каблуками кожаных казачков. Я все-таки купила их в рассрочку. Похоже, надеть сегодня вязаный топ и тонкие светлые джинсы было не лучшей моей идеей. Для домашней вечеринки самое то, вот только на улице 1 октября! И чем я думала? Блондинка крашеная, а мозгов…

Паша обещал подъехать еще пятнадцать минут назад. Я кручу головой направо, налево, но своего «парня» нигде не вижу. Может, это какой-то розыгрыш, и я давно уже могла спокойно сидеть дома и смотреть YouTube? С домашним заданием на ближайшие дни я разделалась, «Шестое чувство» дочитала. Самое время открыть новое true crime видео, что-нибудь легкое — про серийного убийцу-социопата, похороненную заживо школьницу или бесследно пропавшую мать-одиночку — достать из закромов пакетик соленых фисташек и погрузиться в полнейший релакс.

Но, видно, не судьба мне отдохнуть на больничном. Конечно, ведь теперь у меня есть «бойфренд», которого я обязана ублажать!

Наконец во двор заезжает «Мерседес», темный с карамельным отливом. Он останавливается у моего подъезда. Водительское окно медленно опускается, и оттуда с пафосным видом кивает Пашка. Ой, выпендрежник! Ему для полноты картины еще сигары и развязанного галстука не хватает.

Я фыркаю и забираюсь на переднее сидение. В машине пахнет кожей и чем-то сладким. Панель управления с деревянными вставками отполирована до блеска. На торпеде лежит футляр с очками. Не видела, чтобы Воронцов их носил. Видимо, забыла одна из жертв его шикарного авто и непомерных понтов.

Ладно, машинка правда хороша.

Вместо приветствия Паша протягивает мне бутылку вина, уже открытую.

— Будешь?

— Нет.

Я скептически кошусь на этикетку с надписью на французском и цифрой «1973» под ней. В обычном супермаркете такое не купишь.

— Вообще?

Паша вскидывает брови так, будто я только что отказалась от выигранного в лотерее миллиона. Это он такую цену за себя с вином ставит?

— Ты ж на вечеринку едешь. Весь вечер будешь трезвенницей ходить?

— Ну, на вечеринке, может, и выпью.

Я включаю подогрев сидения и засовываю руки под бедра. Райское наслаждение!

— Ну ты и зануда, Марго! — Паша вздыхает и опускает вино в подстаканник около ручки переключения передач. — Я бутылку уже открыл.

— Вот именно, что открыл, — ворчу я. — Мало ли, подсыпал мне туда чего!

Мы останавливаемся на светофоре. Подвешенный к зеркалу заднего вида ароматизатор покачивается, играя стеклянными боками в лучах заходящего солнца. Воронцов провожает взглядом пешеходов, спешащих в сторону ВДНХ. Они минуют тень, отбрасываемую «Рабочим и колхозницей», головы даже не поднимают. Сразу видно: москвичи. Я этот памятник вижу каждое утро перед парами — мой вуз находится на соседней улице — и все равно невольно любуюсь стальными изгибами фигур. Платье женщины будто развивается на ветру, взгляд устремлен вперед. В руках она сжимает серп — с виду безобидное орудие для жатвы. Но стоит кому-то стать на пути к ее успеху, и они сильно пожалеют. Будет активирован режим «killer».

Конечно, я знаю, что у скульптора замысел был совершенно другой. «Рабочий и колхозница» — символ труда, эмблема Советского Союза. Но разве произведения искусства создаются не для того, чтобы каждый мог найти в них частичку себя?

Воронцов включает «Parking», поворачивается ко мне и произносит серьезным тоном:

— Я никогда бы так не поступил с девушкой. Особенно с тобой, Марго, — на его лице расцветает мягкая улыбка. — Ты мне сегодня нужна в адеквате. И при параде, — он окидывает оценивающим взглядом мой наряд и недовольно поджимает губы. — Перелазь назад. Я купил тебе платье и туфли. Переоденешься.