Чтение онлайн

Аликс еле слышно сказала:

— Значит, правду уже невозможно узнать?

Вэл ей улыбнулся:

— Примроуз-сквер знает правду — тут под каждым домом есть Хранители. И они верно уже который век несут свою службу. Их Ловчему совратить не удалось.

Аирн что-то хотел сказать, но Йен опередил его:

— Я помню Ловчего. И он однозначно зло, зло, которое нужно уничтожить.

Аирн лишь пожал плечами:

— Я не говорю, что Ловчий не зло. Он зло, но и Хранители отнюдь не добро. И превращать их в жуть Ловчему не было нужды, он просто подчинил их себе. Неважно из каких целей.

Вэл продолжил, обрывая ненужный спор:

— Ловчий подчинил себе жуть и ушел вместе с ними. Земли людей стало совсем некому охранять. Шатальцы, костецы, сосальщики, падальщики — множество тварей тогда бродило по земле. Людям пришлось договариваться с Ловчим об охране кладбищ. И плата была не сказать, чтоб высока, но за любую задержку с оплатой люди расплачивались по полной. Видхемская резня, когда целый город пал от нежити — дело рук Ловчего. Точнее, его бездействия. Ему задержали оплату, и целый город на ночь стал обителью нежити. Говорят, выжившие той ночью отчаянно завидовали мертвым, такой пир устроила нежить в городе. С тех пор с оплатой всегда спешили. Король Артур Третий даже заключил договор с Ловчим: королевская казна оплачивала услуги Ловчего, а тот следил за спокойствием на кладбищах. После войны никто не видел Ловчего, так что разгул шатальцев и прочей нежити, его рук дело, точнее…

— …его бездействия, — мрачно сказал Аирн. — И Ловчий — мой. Право его упокоить первым — моё!

— Как скажешь, — согласился с ним Валентайн. — Я тоже в деле, я хочу знать правду о том, что случилось с Чарльзом Шейлом, так и не ставшим Десятым Редфилдсом.

Он замолчал, молчали и остальные, не хотелось тревожить темноту за кругом света, создаваемым свечой в руках Валентайна.

Из-за ритуала прощания, легли спать поздно, каждый в своей спальне. Даже Аликс. И от этого было грустно на душе, но ведь не пожалуешься — не поймут. Вэл сам не понимал себя, ведь не ребенок, пора уже смириться с выбором Аликс. В храме даже казалось — смирился.

Он долго засыпал — не помогли ни усталость, ни бессонная ночь. Он крутился, не находил себе места, снова взбивал себе подушку, укрывался с головой одеялом… И всё равно проснулся среди ночи, глядя в темноту. Кости просто выворачивало от боли, а, значит, где-то очень много открытого огня. Настолько много, что даже до Вэла дотянулось пламя. Или настолько близко, хоть это совсем невероятно — не бывает пожаров на Примроуз-сквер. Тут каждый дом имеет Хранителя… Или жуть. Но из-за них тут не бывает пожаров.

Валентайн резко сел в постели и замер от удивления — на прикроватной тумбочке стояла кружка с молоком, в котором точно, просто обязательно, был мед. Аликс не забыла бы про него. А самое главное, в кресле, подтянув ноги под себя, мирно спала Аликс, укрывшись пледом. И сердце просто захлестнула волна потрясающе глупой нежности, которой он не испытывал давным-давно. И захотелось наплевать на близкий огонь, на Йена, на будущий развод — на все-все-все плевать, и остаться тут, рядом с ней, так доверчиво спящей в кресле и ожидающей, когда ему понадобится её помощь с кошмарами.

Он осторожно переложил её в свою постель, укрывая одеялом, и вздохнул — долг все же превыше всего. А она тут же разметалась, согреваясь. Хрупкая кисть выпала из-под одеяла, и Вэл деликатно, за тонкое запястье, где билась синяя жилка, вернул её обратно в тепло — в спальне уже похолодало, камин прогорел. Он вздохнул и все же заставил себя одеваться — пламя его стихия, и он знал, что стихия эта вечно голодная и жадная до людских жизней. Сюда он еще вернется, это же его спальня. Сюда он может вернуться в любой миг, только будет ли Аликс тогда в его постели? Впрочем, его не должно волновать. Он же смирился… Почти.

Он спешно натянул штаны, обулся, накинул поверх ночной рубашки кардиган и спешно вышел из своей спальни.

В доме было тихо, даже мальчишка-чистильщик и посудомойка уже спали внизу в своем закутке. Коридорный лакей тоже спал, ворочаясь в шкафу, он даже не услышал, как хозяин вышел из дома. Только Аирн и дежуривший ночью Матемхейн выпорхнули следом за Вэлом. Матемхейн остался на крыльце, а Аирн, отдавший приказ недовольному воздушнику оставаться здесь и караулить дом, полетел за спешащим вниз по Примроуз-сквер Валентайном.

Горело знатно. Горело сильно — не бывает такого пожара, если только так не задумано, а, стало быть, поджог. Особняк семейства Мактомас тут не любили, и нелюбовь была давняя, еще со времен Маржина, потому что нечего делать рыжему сыну Томаса среди благородных ларов. Он бы хоть юбки перестал таскать, прежде чем лезть в лары! Впрочем, за столетия свыклись и с юбками, и с буйным нравом Мактомасов, умевших за себя постоять в благородной драке — дуэли сыновья Томаса не признавали. С семейством свыклись, но ненавидеть так и не перестали. И вот теперь их особняк горел от самых подвалов до крыши, которая грозилась вскорости упасть, несмотря на усилия пожарной команды. Водные маги сюда еще не успели добраться. Или не спешили, зная, что тут живет Шейл, который сам мог справиться, а не справится, значит, и подставить его можно красиво и так, что не прикопаешься. Впрочем, об этом думать Вэл себе запретил.

Особняк был расположен за два перекрестка от дома Шейла, но тот уже давно перестал обращать внимание на такие расстояния. Он, для верности, встал посреди улицы. За спиной вдруг возникло чужое, нагло уверенное, что оно должно быть тут, плечо. Валентайн прикрыл глаза и потянулся за пламенем, впитывая его всем телом, принимая его и подчиняя собственной воле. Кости заломило сильнее, даже зубы заныли, а ведь они не кость, с чего бы им болеть. Опять очередной слив на подходе, а ведь не должно быть, не должно — прошлой ночью же был слив. Неужели «Веревка» его так подкосила? Когда-то и горящие джунгли от края и до края горизонта не переполняли его резерв.

Вэл стиснул зубы и приказал воздушнику, стоявшему у него за спиной:

— Возвращайся, Аирн. Твоя помощь не нужна.

— А ты куда? — нагло сверкнул зелеными глазами Аирн.

— А я искать выживших. — Валентайн понесся в сторону особняка Мактомасов, с тех хватит самим полезть в еще не остывший от пламени дом.

Пахло гарью. Потревоженный пепел взлетал вверх, забивая горло и заставляя кашлять. Кожа свербела от жара, который Вэл старательно втягивал в себя — Мактомасы оказались слишком упрямы и тоже пошли искать выживших в доме — всегда есть надежда, что амулеты выдержали и защитили, а уж у ларов всегда были амулеты на все случаи жизни.

Со стороны фасада искать кого-либо было глупо, там прогорели и обрушились этажи, но все равно проверить под обломками надо, только там жар такой, что только он и Марк выдерживали. Но это никого не останавливало — Аирн Вэла не послушался, и Даринель прилетела сама, притаскивая за собой с десяток воздушников, не подозревавших, что опалить тут крылья легче легкого. Или знали об этом, но все равно лезли разбирать завалы и искать выживших. Может, надеялись на крепость доспехов? И Йен пришел, конечно же, но ему хватило ума понять, что его магия полезна за пределами пожарища — он помогал выжившим, пока целители не приехали.