Чтение онлайн

Каждый работник фабрики пил после работы, а большинство принимало наркотики. На фабрике витал дух безнадежного отчаяния, и чтобы его ощутить, даже не нужно было быть интуитивным. Я начинал работу в 8:00, имел получасовой перерыв и заканчивал в 16:30. Однажды один из боссов поймал меня на курении травки вне здания, но его это не волновало. Плата была чрезвычайно низкой, учитывая то, насколько опасной, ядовитой и стрессовой была работа, хотя мне не были нужны деньки. Я работал только потому, что на этом настаивали родители. Однажды парень угодил пальцем в машину и после этого ходил оглушенный. В трансе от травмы он оказался прямо позади меня, держа палец перед собой. Кончик среднего пальца был шириной 5 см и выглядел так, как что-то из картона. Медики спасли кончик пальца, и парень вернулся на работу меньше чем через неделю.

Это поэзия… Это страсть

Как бы сильно я не страдал в колледже, работа была намного хуже, но если бы я оказался без работы, каждый день я подвергался бы оскорблениям со стороны обоих родителей, что было намного хуже, чем ад на фабрике. Я мог расслабиться только в выходные дни. Однажды, в субботу днем, Дон и я убедили Джуда принять ЛСД. За этим последовало грубое и мощное “путешествие”. Это оказался последний раз, когда я употреблял ЛСД. Через улицу от меня жил человек, которого мы будем называть м-р Генри. Он был ветераном войны во Вьетнаме и сильно страдал от посттравматического стрессового расстройства. Он стал хроническим алкоголиком и не мог заботиться о себе, но все еще носил военную стрижку. С годами кожа покрылась оспенными рубцами. М-р Генри вонял алкоголем, гноем, язвами и был очень толстым. Он постоянно пребывал в пьяном ступоре и вел себя скорее как животное, чем человек, даже говорил с трудом. В своих галлюцинациях я видел его быком с рогами. На заднем дворе Дона и Боба имелась подвесная груша, и м-р Генри бил по ней так сильно, как только мог. Его тело сотрясалось от сильного напряжения, которое высвобождалось после каждого удара по груше. Делая это, он продолжал повторять: “Это поэзия. Это страсть”.

К концу подобного опыта я пришел к важному осознанию. Мое тело было сильно повреждено марихуаной, которую я курил последние четыре года. Все время я выглядел все более и более нездоровым, с бледной кожей и пугающими темными кругами под глазами. В том, что я делал, не было ничего поэтического или страстного. Люди говорили, что я выгляжу так, как будто только что вышел из концентрационного лагеря. Если бы я продолжил вести такой образ жизни, я бы либо умер, либо стал таким, как м-р Генри, либо как парни с пластмассовой фабрики. Несколько раз я чуть не попал в полицейскую облаву, а если бы у меня была судимость, было бы труднее найти работу. Я вспоминал свои детские сны, в которых собирался заниматься чем-то позитивным в своей жизни, но видел, что это будет невозможно до тех пор, пока не начну лучше заботиться о себе. Отказ от марихуаны означал отказ от единственной вещи, которой я наслаждался, от чего-то, на чем строилась вся моя жизнь. Я не мог себе представить прекращение курения, но подумывал об этом.

Истории от любящих братьев

Все напряжение и неопределенность Джуд и я вложили в новый музыкальный проект, который назвали Историями от любящих братьев. Весь альбом содержал песни, в которых я боролся с идеей бросить курение или нет. Там была песня о фабрике под названием Пластмассовый ад и еще одна композиция Joneser, о парнях, которые постоянно просили наркотики, деньги, пищу и кров, ничего не давая взамен. Кульминацией альбома стала песня Сад разбитых часов. Мы записали ее вживую, в один прием, ничего не планируя заранее. Джуд играл на пианино, а я пользовался гитарой в качестве эхоотражательного ритмического инструмента. Я делал все как дикторскую программу и понятия не имел, о чем буду говорить, когда начинал. Задним умом я понимаю, что это был первый раз, когда я принимал и вербально передавал послание своего “высшего я” в такой прямой и точной форме. Больше чем что-либо другое, слова, изливающиеся из меня во время нескольких коротких минут, стали главным инструментом, которым я воспользовался для обретения силы бросить курить.

Песня начиналась с монотонного монолога Джуда: “Когда-то у меня был сад, в саду лежали сломанные часы. Сломанные часы безжизненно лежали на земле”. Таким нереальным образом его подсознание, очевидно, говорило обо мне, как о “сломанных часах”, и каким изломанным я стал. Сразу же после этого и паузы начинал говорить я, с необычной уверенностью, авторитетом и ясностью. Старик из моих снов появлялся как персонаж, с которым я говорил как с рассказчиком. Однако в данном случае этот человек был будущей версией меня с белой бородой. Я описывал диалог с ним, и он давал духовный совет. В песне мой персонаж спрашивал старика, как контролировать мои склонности. Он отвечал, что Бог помогает тем, кто помогает себе сам, а затем повторял это еще несколько раз.

Вдруг у меня вырвалась, казалось бы, случайная неуклюжая фраза: “Бог помогает тем, кто кончает жизнь самоубийством”. Это запустило целую новую часть песни, где фортепианная музыка Джуда становится невероятно мощной. В дальнейших диалогах со стариком мой персонаж приходил к выводу: “Если вы кончаете с собой, вы, должно быть, не любите себя”. Старик отвечал: “Вот именно. Каждая рюмка, которую вы выпиваете, каждая сигарета, которую вы выкуриваете, каждый наркотик, который вы принимаете, приближает вас к смерти… Бог помогает тем, кто помогает себе сам, и ты, сын мой, должен искать такой помощи”.

Глава 13

Великий эксперимент

Я все еще курил, когда в 1992 году начал второй год обучения в колледже, в общежитии для мужланов Crispell Hall, но травка ничуть не помогала чувствовать себя лучше. Я уменьшил потребление до одной унции каждый день или два. Каждый раз, когда я курил травку, в груди болело так, как будто у меня инфаркт. Работая на фабрике, я чувствовал, что жизнь кончена. Ум был постоянно полон параноидальными иллюзиями, что мне придется работать там весь остаток моей жизни, до тех пор, пока я не умру от наркомании и рака. Все свои надежды я связывал с тем, что проживу еще достаточно для того, чтобы вернуться в колледж. Я чувствовал, что как только вернусь, окажусь в раю. В университетском городке росли чудесные деревья, текла замечательная речушка, и повсюду сновали красивые женщины. У меня еще никогда не было подружки, и я надеялся на лучшее. Я визуализировал мир счастья, даже экстаза, вырываясь из самой худшей тюрьмы и возвращаясь к великолепию университетского городка.

Но как только я вернулся в колледж, все оказалось совсем наоборот. Там я чувствовал себя не намного лучше, чем на фабрике, и это стало огромным потрясением. Кратковременная память полностью исчезла. Покидая комнату, я минутами не мог вспомнить, закрыл ли дверь или оставил плиту не выключенной. Каждый час я страдал от панических атак, постоянно пребывал в депрессии, и даже курение травки лишь немного облегчало состояние после “улета” на 15 минут. Тело было полностью истощено до такой степени, что я с трудом мог справляться со стрессом от 10-15-минутного похода в класс. Я чувствовал себя так, что с трудом передвигать ноги, и заметил, что другие “выгоревшие” студенты волочились точно так же. Я все еще подписывался на научный журнал, Science Digest или Гиппократ, точно не помню, который приходил в старый дом, и мама пересылала каждый выпуск в мое общежитие. То, что я прочитал в журнале, полностью изменило мою жизнь.

Это все о химии

Я обнаружил, что счастье не приходит в тело естественно. Оно не похоже на мысль или идею. Вы ощущаете счастье только тогда, когда мозг вырабатывает определенные химические вещества и высвобождает их в промежутки между клетками мозга. Счастье чувствуется в то время, пока данные химические вещества остаются в синапсах прежде, чем распадаются и заново поглощаются. Каждый раз мозг вырабатывает лишь небольшое количество этих химических веществ и хранит их на устойчивом уровне, как воду, залитую в бак. Когда мы привязываемся к определенным вещам, такая привязанность создает неестественно большое количество “воды”, одновременно выплескивающейся из бака. Одни люди привязаны к сексу, другие к работе, стрессу или страху. Третьи к издевательствам и созданию драмы, например, в интимных отношениях. Четвертые склонны к постоянным опозданиям и подхлестывают себя так, что недостаточно спят. Пятые пристрастились к сахару, пшенице, молочным продуктам и другой нездоровой пище. Шестые злоупотребляют кофеином, никотином или алкоголем. Седьмые – просто наркоманы.

Любые нездоровые привычки могут создавать ситуацию, в которой наш мозг выжигается химическими веществами быстрее, чем его клетки снова пополняются. Когда такое происходит, вы получаете то, что психологи называют депрессией. Если затем появляются пять или более нижеприведенных симптомов, вы страдаете тем, что называется клинической депрессией:

Депрессивное настроение, такое как ощущение печали, пустоты или уныния (у детей и подростков депрессивное настроение может выражаться как постоянная раздражительность).

Значительно сниженный интерес или отсутствие удовольствия от выполнения всех видов деятельности.

Значительная потеря веса, не будучи на диете, увеличение веса, повышение и снижение аппетита (у детей меньшее прибавление веса, чем ожидалось).

Бессонница или сонливость.

Возбуждение или медлительность, замечаемые другими.

Утомляемость или потеря энергии.

Ощущения бесполезности или чрезмерной или неуместной вины.

Проблемы с принятием решений, концентрацией или волнением.