Чтение онлайн

Периодические мысли о смерти или самоубийстве, попытки суицида.[57]

Кроме суицидальных мыслей, у меня наблюдались все классические симптомы клинической депрессии. Для постановки диагноза проблемы должны быть выражены “достаточно сильно для того, чтобы создавать неприятности в отношениях с другими или в повседневной деятельности, такой как работа, школа или социальная активность”.[58] Все это относилось ко мне. Я не чувствовал себя уверенно с женщинами. От этого сильно страдали работа, учеба и общественная активность. Как я узнал из классов по психологии, большинство психиатров обращаются с лекарствами как с конфетами, говоря пациентам, что на самом деле с ними не происходит ничего страшного. Просто химическая несбалансированность, и вот вам лекарство.

К счастью, это не то, что предполагает статья. Некоторым людям может помочь прием лекарств, но он может стать еще одной привычкой. Если бы люди вдруг попытались прекратить прием медикаментозных средств, у них бы возникла такая реакция, как появление мыслей о суициде. В статье говорилось, что нужно искать корень проблемы. Вам следует определить склонность, разрушающую определенные химические вещества, называемые энкефалинами и эндорфинами, такие как серотонин и допамин, и искать способ прекращения повторения паттерна.

В моем случае все было очень просто. Несмотря на то, что я страдал множеством склонностей, главные способом разрушения серотонина было курение травки. В конце концов, я дошел до точки, где в мозге оставалось совсем мало серотонина, даже когда курил. Я с трудом добивался “улета”, а все остальное время страдал от клинической депрессии. В статье детально обсуждалась каждая ситуация и говорилось, что единственный способ лечения – полный отказ от наркотиков. Как только, наконец, я освобожу свой мозг от пытки химическим насильственным высвобождением серотонина в огромных количествах, придется пройти через период времени, когда я вовсе не буду испытывать счастья. В тот момент мозг будет заполнять водяной бак. Как только я исцелю нейрохимическую систему обычными жизненными реалиями – голубым небом, красивыми деревьями, долгими прогулками, музыкой, занимательными беседами и привлекательными женщинами – я буду чувствовать себя хорошо без всяких наркотиков.

Один последний срыв

После обнаружения истины, я прошел через один последний срыв, когда вся моя старая жизнь в одночасье рассыпалась в прах. Казалось, мне симпатизировала девушка по имени Дженни, она выступала в роли советника, когда я говорил о своем желании бросить курить. Потом я понял, что она общалась с каждым приличным парнем из моего здания и хотела воспользоваться мной для получения травки. Кто-то нажал сигнал тревоги, и я увидел ее снаружи, завернутую в простыню, с другим парнем. Вскоре после этого все кончилось тем, что в понедельник она захлопнула дверь прямо перед моим носом, и я снова ощутил в сердце парализующую силу, как будто меня хватил инфаркт. На следующий вечер я позволил другим студентам дожать меня, чтобы пойти на вечеринку, хотя мне было нужно читать заданное на дом. Одна девушка, вовсе меня не привлекавшая, по имени Лиз, сильно меня побила, и я был вынужден уйти. Затем, в среду, я опозорился в классе научной фантастики, когда меня, звезду класса, вызвал учитель, и я был вынужден признаться, что не читал книгу. Просто вспышка неудач, одна за другой.

В пятницу вечером, мой сосед по комнате вылакал две бутылки, пока смотрел фильм Дорз (The Door), в котором Вэл Килмер сыграл Джима Моррисона. В фильме показана постепенная деградация певца и смерть от наркотиков и алкоголя. Сосед думал, что такое количество выпивки “прошло гладко”, и что все будет хорошо. Последнюю часть фильма я смотрел вместе с соседями по квартире и был потрясен тем, что в музыкальной истории описывались те же самые паттерны – склонность к наркотикам. Все закончилось тем, что выпивоху вырвало на пол в ванной. Впервые в жизни я разъярился так, что кричал на кого-то еще. В порыве гнева я тыкал в соседа пальцем и говорил, что меня не волнует, как он себя чувствует, и что ему придется очистить каждую каплю рвоты с пола. Сосед извинялся голосом Барни – фиолетового динозавра.

Потом я ушел в свою комнату и заметил, что кровать полностью неубрана. Такого никогда не случалось, так как мама приучила меня к военной аккуратности в складывании простыней. Лиз сидела на кровати соседа по комнате, абсолютно пьяная и счастливая. Туфли валялись по сторонам. Я начал на нее кричать, обвиняя в том, что она занималась сексом на моей кровати, что она отрицала. Я спрашивал ее, почему моя кровать не убрана, но она повторяла, что не знает. В квартире так мерзко пахло, что я думал, что меня вырвет. Один из соседей был сильно пьян, он ел пиццу и ничего не замечал. Тогда я сказал приятелю Крису, что нам придется уйти и пойти в его комнату в Bouton Hall. К счастью у его соседа была подружка, и он часто оставался ночевать у нее, оставляя свою кровать свободной. Когда я лег в нее и уставился в потолок, ум кипел от гнева. Склонности вынуждают вас иметь секс с людьми, которые никогда бы вас не заинтересовали, если бы вы были трезвым. Вы могли сделать кого-то беременной. Вы могли утратить здоровье, стабильность и здравый рассудок, превратить свою жизнь в мусор и даже умереть. Именно в той кровати я принял решение. Вот оно. Я покончил.

На следующее утро запах почти выветрился, но мне пришлось иметь дело с ужасной ситуацией. Мой продавец травки, Рэнди, пытался обучить меня своему делу, чтобы я занял его место, а он отправился в горы Gardiner и жил, не рискуя, весь риск пришлось бы принять мне. Одну унцию я предложил другу, и это было самое большое количество травки, с которым я когда-либо имел дело. Я назвал цену $200, а он сказал, что либо платит $180, либо отказывается. Я отдал ему травку и доплатил недостающие $20 из своего кармана. Моя банковская карточка разломалась на половины, поэтому я не смог отдать Рэнди оставшиеся деньги, и он сильно разозлился. Все стало очень странным, когда я осознал, что он не звонил мне целых четыре дня. Потом я обнаружил, что телефонный шнур раздавлен как раз под кроватью моего соседа по комнате, поэтому телефон и не звонил. Я спустился в офис, получил новый шнур, и как только я его подключил, телефон зазвонил. Я поднял трубку, это был Рэнди. Он хотел свои деньги, и я сказал, что он может прийти и их получить, так как у меня новая карточка. Раньше он угрожал убить меня, если я не заплачу, и это было последнее, чего я хотел.

Рэнди пришел и начал настаивать на том, чтобы я дал ему что-нибудь покурить. Все, что у меня оставалось, – отвратительный, пропитанный смолой “окурок”, обгоревший конец косяка. Я не хотел курить, и Рэнди начал подозревать, что я стал “нарком” (полицейским агентом из отдела по борьбе с наркотиками), и настаивал, чтобы я закурил. Загустевшая смола заставила нас обоих страдать от необычно сильной паранойи, и вскоре Рэнди сказал, что ему нужно идти. Как только он покинул мою комнату, я услышал громкие переговоры по портативной рации, эхом отражавшиеся в квартире. Внутри меня все обмерло. Я был так близок к успеху, но именно в тот самый день, когда я все для себя решил, все погибло. Должно быть, полиция студенческого городка ухитрилась подслушать телефонный звонок, когда я нервно просил новый шнур. Потом они услышали, как мы обсуждали нашу встречу, где мне пришлось заплатить Рэнди $200 за якобы отданные мне “книги”, и это в середине семестра. И сейчас полиция стояла прямо за дверью. Наверняка, они нашли в кармане Рэнди $200 с моими отпечатками на них. Комната полна дыма и запаха. Я – неудачник. Все кончено.

Я знал, что по закону полиция не может войти в мою комнату и арестовать меня. В студенческом городке был закон, согласно которому копам запрещается переступать порог комнаты без разрешения хозяина, даже если у них имеется вероятная причина. Они могут постучать, но вы не обязаны позволять им войти. В культуре наркотиков есть легенда, что копы будут ждать, пока вы не выйдете из комнаты или воспользоваться уловками, чтобы выманить вас из нее. Когда я услышал дальнейшие переговоры по портативной рации, мой разум до краев наполнился паранойей. Вот оно! Я сидел парализованный страхом и сетовал на свою тупость и невезение. Наконец, зазвонил телефон, это снизу звонил Рэнди. Голос звучал зловеще и нервно. “Не мог бы ты спуститься вниз и впустить меня?” Я точно знал, что произошло. Он увидел копов, и они сказали ему, что говорить. Они приказали выманить меня из комнаты так, чтобы меня можно было арестовать. Ловушка захлопнулась. У меня нет выбора. Шах и мат. Я не столько боялся Конни, сколько тюрьмы. Продажа унции травки была тяжким уголовным преступлением. Я сделал глубокий вдох и примирился с судьбой. “Хорошо, я иду”, – обреченно сказал я. И спустился.

Когда я покидал комнату, в ванной оставался ремонтник, и запчастями от душа, разложенными на столешнице. На нем был огромный пояс с инструментами, выгоревшая старая красная футболка и он носил усы в стиле байкеров. Кожа была вся в оспинах, и он выглядел как алкоголик и наркоман. Обычно люди прятали пакетики с наркотиками в перекладине для занавески для душа. В таком случае, если бы пакетики нашла полиция, это не их комната, и их нельзя было бы обвинить. Парень бросил на меня хмурый взгляд, и я знал, что все кончено. Он искал мою заначку и сердился, что ничего не нашел, так как я никогда не пользовался такой уловкой, уж слишком легко ее стащить. Зачем бы еще он разобрал душ? Внизу, возле телефона, по обеим сторонам Рэнди стояли копы и ждали, пока я выйду из здания. В таком случае они могли бы просто засунуть меня в машину, не проводя по коридорам в наручниках, мимо всех моих друзей. Они наблюдали за всеми выходящими так, что у меня не было возможности сбежать.

Я жил на третьем этаже и начал спускаться по ступенькам, покорившись судьбе. В голове быстро проносились мысли, как при эффекте замедления времени Формы с Духом. Вся тьма и негативность, которые я ощущал, были эквивалентом крайне плохого “путешествия”. Каждый раз, когда я наступал на следующую ступеньку, появлялась новая мысль о том, что моя жизнь кончена. В детстве мне давались видения великих дел, которые я мог сделать для мира. Мне говорили о будущем в качестве духовного лидера. Я работал над развитием ЭСВ и перестал его практиковать, упустил свой шанс спасти весь колледж от крупной экологической катастрофы, когда мог предупредить пожарников одним телефонным звонком. Я узнал, что на Земле есть очень злая сила и не сделал ничего, чтобы ее остановить. А сейчас меня отправят в тюрьму. Моя жизнь разрушилась, как на это надеялась властная элита. Даже с моими занятиями боевыми искусствами, у меня не было возможности избежать ужасной пытки в тюрьме. И еще у меня будет судимость. Любая надежда на будущее как психолога или духовного лидера была бы запятнана, если не разрушена.