Чтение онлайн

В голове стало легко и весело, и я, легонько оттолкнув Вива, соскочила со стола.

Оглядела его — настороженного и слегка растерянного. А еще практичного, удобного и, с сегодняшнего дня, совершенно бесплатного, ага.

Зажмурилась от удовольствия. А раскрыв глаза, обнаружила, что картина так и не изменилась: практичный, бесплатный и настороженный гросс Теккер по-прежнему стоял передо мной.

Картина прекрасная.

Но в ней много лишнего.

И я решительно потянула рубашку Вива вверх, из-за пояса джинсов, избавляя прекрасную картину от лишнего. Доводя до совершенства картину и гросс Теккера.

Совершенный и совершенно голый гросс Теккер вел себя отвратительно: он хватал меня руками, лез целоваться и вообще, никак не осознавал своей миссии в искусстве. Я всячески делала вид, что голый Вив в моей комнате мне нужен исключительно как объект эстетического любования, но постепенно теряла позиции. И предметы гардероба. Я уворачивалась. Отбивалась. И целовалась с Вивом, как безумная. Как полностью, абсолютно сумасшедшая.

Толчок в широкую грудь — и Вив покорно падает на мою кровать, позволяя оседлать себя. Мне мне из одежды только белье, и я прогибаюсь в спине, наклоняюсь ближе к его лицу, чтобы у гросс Теккера была возможность рассмотреть свой подарок.

Так здорово видеть яркую и честную реакцию Вива на себя. Как сбивается его дыхание, темнеют глаза от расширяющихся зрачков. Вив тянется ко мне всем телом — руками, губами, и то, на чем я сижу ягодицами, тоже тянется ко мне.

Меня распирает улыбкой и радостное, искристое предвкушение несется в крови пузырьками шампанского.

И навалившись на Вива грудью, переплетясь с ним пальцами, я целуюсь с Вивом — упоенно, самозабвенно, так, словно никогда-то мне не разрешали отпустить себя, а тут словно отпустили невидимый поводок, сказали “Можно!”.

У Вива горячие губы, он нетерпеливый, он обалденный, и я, забываясь от жадности, целуюсь с ним так, словно хочу сожрать.

И, наверное, действительно хочу.

— Кэсс, Кэсс, ну, давай, я хочу, я с ума сейчас сойду, — бормочет Вив мне в губы, и тут же сам принимается целоваться.

Так, будто жадность у нас одна на двоих, и желание сожрать друг друга — тоже, и в голове шум тоже общий, один и тот же у него и у меня.

И я тоже хочу, хочу так, словно с ума сейчас сойду.

Я ненадолго отпускаю руки Вива, чтобы стянуть с себя трусы, и снова сцепляюсь с ним пальцами. Шепчу прямо в рот:

— Где презервативы? — потому что мои невыносимо далеко.

Вив от удивления даже выныривает из нашего общего безумия, распахивает глаза:

— Я же принес справку!

— Я не принесла!

— Я тебе верю!

Оболтус. Разгильдяй. Опять нарушает технику безопасности! И за это я обязательно откушу ему голову. Но… но потом.

А сейчас… сейчас я опускаюсь на член Вива. Медленно. До упора. Чувствуя его всего, целиком. И окончательно отпускаю поводья.

Секс выходит каким-то первобытным. А финал — яростным.

–

— Ну вот теперь, можешь рассказывать! — торжественно объявила я, распластавшись по гросс Теккеру медузой. Мы оба голые, мокрые и удовлетворенные, самое то говорить о неприятных темах и ковыряться в больных мозолях.

Вив придерживался иного мнения а потому попытался прикинуться то ли спящим, то ли потерявшим сознание от удовольствия.

— Ты обещал! — возмутилась я, ущипнув безвольное тело.

Тело оскорбленно вздрогнуло:

— Когда это?!

— Когда я это придумала, тогда и пообещал! — проинформировала я. — Гросс Теккер ты же понимаешь, что чем больше ты ломаешься, тем мне интереснее.

Вивьен поморщился.

— Да я просто не хочу служить, мне это не интересно.

— А что тебе интересно?

— Да не знаю я! — голос парня звучал раздосадованно. — Двери, может быть, и любые открыты, вот только когда твой отец глава столичной полиции, выбрать разрешается только одну и не забывать при этом отдавать честь и благодарить за верно выданное направление. Я сколько себя помню мне говорили, что мне учить и куда поступать. Братья служат, отец служит, дедушка служил, прадедушка и пра-пра и все до него. И никто не жаловался.

Я аккуратно погладила ладонью широкую грудь под моей щекой. Сердце в ней начало снова биться быстрее, правда уже совсем по другой причине.

— Ну и в итоге у нас вроде как договор. Меня не записывают в паршивые овцы и не вычеркивают из семейных ужинов и состояния, а я обеспечиваю пристойную успеваемость под аккомпанемент “ты мне потом еще за это спасибо скажешь!”.

— А потом?

— Что потом?

— Ну вот вот ты весь такой себя преодолел на радость папе с мамой, выпустился, а дальше что? Всю жизнь заниматься нелюбимым делом?

— А дальше с юрдипломом можно найти нормальную работу, не переживать о наследстве и только изредка с грустью вспоминать семейные ужины, — пробубнил Вив.

— Вау! — восхитилась я. — У тебя все-таки есть башка на плечах!

Вот скажите, за что?!

За что он меня ущипнул?!

“За попу!” — радостно подсказал едва-едва выныривающий из желейного состояния и страшно этому радый мозг.

— Кстати, — Вив подо мной вздохнул. — Раз уж ты подняла тему моих родственников. Я тут с отцом поговорил… — он замялся помолчал, изучая мое лицо из-под ресниц. — Ну, по поводу твоего дела.

— Какого дела?..

— А что на тебя сразу несколько заведено? — наиграно удивился гросс Теккер.

Нет, все-таки дурак!

Щипать эту дубленую шкуру бесполезно, поэтому я его укусила. Попыталась. Гросс Теккер, кажется, еще с прошлого укуса ожидавший от меня подобной подлости, ловко подо мной извернулся, оказался сверху, придавил и скрутил, вроде и не больно, но и фиг вывернешься, и мне оставалось только сердито сопеть и сдувать волосы с лица.

Волосы не сдувались, Вив заржал и обмяк.

— Так что он сказал? — не выдержала я.

— “Ну наконец-то, я все ждал, когда ты уже меня уведомишь о такой маленькой детали, как то, что твоя девушка под следствием!”

— Я не твоя девушка!

— Угу, да, — гулко согласился Вив, куда-то мне в волосы, устраивая нас удобнее после возни. — Но вообще он сказал, что он дело уже контролирует. В том плане, что ну… проследит, чтобы все провели как полагается.

В переводе с юридического на нормальный — не поможет.

Не то, чтобы я вообще в принципе даже задумывалась просить Вива, и уж тем более не ожидала бы, чтобы его отец с чего-то вдруг стал бы за меня вступаться. Но…