Чтение онлайн

Дом был пуст, комнаты словно онемели; повсюду царило молчание.

Но под тонким покрывалом ворочалась «донна» Марсия, утомлённая событиями накануне. Она провела ночь, погружённая в печаль. В полумраке комнаты она лежала, положив голову на руку, локоть упирался в подушку. Её глаза опухли от слёз. Её приёмная дочь не вернулась домой. В тревоге она ждала утра нового дня… Она позвонит в резиденцию Торресов, чтобы узнать, вернулась ли Марина. Если надо, она позвонит даже в Терезополис. Она хотела поговорить хоть с кем-нибудь, довериться. Ею овладел страх, и её сердце трепетало от предчувствия катастрофы.

Я мысленно обратился к ней в поисках новостей от Клаудио.

Я ощутил её невнятный ответ. Думая, что вновь размышляет о событиях ночи, она принялась вспоминать своё возвращение домой несколькими часами ранее, когда он был совершенно пьян. Он прибыл, держась за стены, спотыкаясь и наталкиваясь на них. Он сказал, что пытался утопить угрызения совести в виски. Она слышала, как его рвало, выслушала его выговоры с другой стороны двери, которую она из предосторожности закрыла на ключ. Преступная авантюра заканчивалась пьянкой и банальным похмельем… Ей не хотелось семейных сцен.

Внезапно она прервала линию размышлений, в которые была погружена. Она отвергла моё влияние, полагая, что вновь убеждает себя в том, что достигла предела терпения… Она ничего больше не хотела слышать о Клаудио. Печаль превратилась в отвращение. Она жаждала новых отношений, хотела развестись, бежать отсюда…

Я оставил её, погружённую в свои негативные мысли, и отправился в самую удалённую комнату. Там спал Ногейра, как был одет, даже не сняв своего пальто. Он лежал на боку и спокойно храпел, а из уголка рта у него вытекала густая слюна. И вампир был с ним, расслабленный под воздействием алкоголя, оба покинутые, отупевшие.

Я проводил оценку ситуации, когда раздался телефонный звонок.

Брат Феликс, конечно же, должен был иметь средства открыть мне какую-либо дверь, чтобы мог оказать благоприятное воздействие. Необходимо было приступить к решению проблемы, устанавливать защиту, что я обязан был делать.

Я вернулся в гостиную.

Одевшись на манер «бэби-дол», «донна» Марсия поднесла трубку к уху, полная мрачных предчувствий.

В трубке послышался голос обычного человека:

— Я бы хотел поговорить с господином Клаудио Ногейрой.

— Вы позвонил к нему в дом.

— Он дома?

«Донна» Марсия прекрасно знала, что любой разговор с супругом сейчас бесполезен, ввиду раннего часа, и ясно ответила:

— Нет, его нет дома.

— Я хотел бы поговорить с ним или его женой.

Будучи экспертом в искусстве интриг, и обученная играм социальных условностей, собеседница предположила, что имеет дело с новой выходкой своего мужа, осторожно спросила:

— А вы кто такой?

— Меня зовут Зека, я дворник. Нахожусь в Копакабане, мне нужно передать новость об одной катастрофе…

— Какой катастрофе?

— Вы — жена Ногейры?

— Нет, но работаю здесь. Я служанка…

«Донна» Марсия опасалась попасть в какую-либо переделку, если перейдёт границы анонимности, и поэтому добавила, пока незнакомец не успел что-либо сказать:

— Моих хозяев нет дома, но я могу передать им послание.

— Что ж, — пробормотал информатор, — это касается «донны» Мариты, девушки из магазина.

— Что с ней случилось? Скажите, что случилось, прошу вас!

Госпожа Ногейра почувствовала, как её пожирает тревога, а я в то время со своей стороны заключил, что Феликс добился помощи услужливого дворника, чтобы передать новость, готовя тем самым площадку, которую мне предстояло засеять семенами сочувствия.

— Скажите своей хозяйке, что её сбила машина…

— Где? Как? Когда?

— Ну, я не знаю, как это произошло, но видел, что это была именно она…

— Это случилось сейчас?

— Полчаса тому назад, здесь, на проспекте Атлантики…

— Она там?

— Нет, её уже увезла «скорая».

— А вы уверены в этом?

— Совершенно уверен… У неё не было сумочки, и никто не знал, кто она… Но я знаю «донну» Мариту. Она всегда была подругой моей жены с тех пор, как приехала сюда. Моя жена — служанка в доме, где находится магазин… Бедная «донна» Марита, такая добрая девушка! Это она нашла место для моих двух дочерей в школе!…

— Скажите, — прервала его «донна» Марсия, пребывая в шоке, — как она?

— Все говорят, что она умерла…

И хоть супруга считалась закалённой в своих чувствах, она выронила трубку из рук, побледнела и отошла от стола.

Она бросилась на постель, обхватила двумя руками голову, полагая, что сходит с ума…

Умерла! Марита умерла! Мучительно думала она.

Она вспомнила тяжкое оскорбление, которое бедняжка пережила этой ночью, что нарождавшийся день принёс ей смутную тревогу, словно удаляющийся кошмар, и её разум помрачился… Араселия, служанка и подруга … Двадцать лет тому назад … Самоубийство!… И теперь вот, дочь, и та же трагедия, с тем же мужчиной… Охваченная стыдом, Марита, конечно же, искала смерти. Неопытная в таких делах, она не вынесла этого. Она представляла себе аргументы, выводы. Крешина рассказала о встрече с Жильберто, но она застала Клаудио в полном растлении нравов. Всё указывало на его вмешательство в дела молодых, с тем, чтобы нанести своей дочери непростительное оскорбление… Не было никаких сомнений, бедная малышка предпочла умереть…

В это время я вмешался. Я впитал её мысли симпатии и заставил её размышлять о злоключениях Мариты в течение этой ночи, стараясь привести её к сочувствию… Пусть она выйдет из этого маразма, пусть разбудит Клаудио, вызовет его, будет умолять… Если её муж не в состоянии понимать её, пусть выйдет на улицу… Пусть бросится на поиски девушки… Пусть позвонит в полицию. Должна же она думать о ней как о своей собственной дочери… Пусть срочно отправляется в Южную Зону, опросит всех служащих, послушает врачей, посетит морг… Кто-нибудь найдёт то существо, которое Божественное Провидение вложило ей в руки… Кто знает? Возможно, она лишь близка к своему концу, в ожидании её рук, полных любви, как человек ждёт благословения!…

«Донна» Марсия мысленно всё выслушала. Поскольку она приняла мои внушения, она представила себе дочь, лежащую в морге, разволновалась и заплакала…

Госпожа Ногейра не была человеком, который легко опускал руки в вопросах социальных и домашних. Она немедленно отреагировала, ощущая себя до смешного чувствительной. Она не хотела впадать в сентиментализм, призналась она себе, думая, что говорит с собой. Необходимо было взвесить все «за» и «против».

От печали до расчёта прошли всего лишь несколько мгновений.

Согласна, ей надоела Марита, она не могла больше терпеть Клаудио, но она была матерью. Она не могла оставить в стороне судьбу своей дочери. Марина восставала против этого. Торресы были богаты, может, даже очень богаты. Обе дочери оспаривали Жильберто. В конце концов, смерть Мариты казалась решением проблемы. Как только она сможет привести в чувство супруга, они выработают надёжный план. Они выдвинут версию несчастного случая и придумают что-нибудь правдоподобное. Она сама заявит, что дала разрешение девушке провести ночь у родственников больной женщины, посоветовав ей вернуться как можно раньше, чтобы дать ей срочную информацию.