Чтение онлайн

— Так вот чем ты занимаешься.

— Да, пап. Я даю людям достоверную информацию о сексе и помогаю им решить проблемы, связанные с этим, — ответила я.

Неожиданно спокойную реакцию отца я могла объяснить несколькими причинами. Конечно, он стал гораздо мягче с годами, но я чувствовала, что сыграло роль и что-то другое. Я думаю, он пришел к выводу, что хочет поддерживать со мной контакт, а это означало, что ему придется принять меня такой, какая я есть.

Отец, с которым я выросла, был бы в ужасе от моего разоблачения на национальном телевидении. Я не хотела заставлять его признаваться в этом, но, возможно, он даже увидел ценность моей профессии. Когда Кинг спросил меня, как моя работа помогает людям, то я ответила, что мало кто из нас получал в детстве достоверную информацию о сексе, наше представление об этом формировалось разговорами друзей, фильмами, книгами или порнографией — а это очень ненадежные источники.

Неудивительно, что люди смущены таким количеством ложных сведений. Я объяснила, что одна из моих задач — рассказывать людям о сексе, чтобы они не строили иллюзий в отношении себя или своего партнера. Поколению моего отца, который вырос в тридцатые годы, и мне — выросшей в пятидесятые — не хватало полового воспитания.

Мы оба взрослели в эпоху, когда разговоры о сексе были под запретом. Я пытаюсь делиться своими знаниями, чтобы более поздние поколения не вступили во взрослую жизнь, находясь в информационном вакууме. Возможно, моему отцу даже показалось, что моя работа не бесполезна. Как бы то ни было, он закончил наш разговор словами: «В следующий раз, когда будешь выступать по телевизору, дай нам знать»..

Моя мать не подавала вида, пока я четыре месяца спустя не приехала в очередной раз домой. Несколькими годами ранее папа с мамой переехали из Массачусетса в Нью-Хэмпшир. Я приехала ранним летом. Стояла такая жара, что я проводила почти все время в доме, где, наоборот, был полярный холод из-за кондиционера, втиснутого в окно гостиной.

Я надеялась, что моя мать рано или поздно заговорит о шоу, но к концу третьего дня поняла, что если я надеюсь на какое-то обсуждение, то начать должна первой. Я гордилась тем, как мне удалось подать себя на интервью, и мне казалось, что нам со Стивеном удалось дать правдивое описание нашей работы. Вечером, когда она смотрела по телевизору новости, я села рядом с ней на диван.

Я спросила, смотрела ли она с папой Ларри Кинга, хотя была уверена, что смотрела. Она кивнула и немного выпрямила спину. У меня мелькнула мысль на этом все и закончить, но я продолжала. Я собиралась объяснить маме, в чем смысл моей работы. Если я была готова признать и защищать мою профессию перед всей Америкой, то могла сделать это и для своей матери..

— Я рада, что ты видела программу, — сказала я, надеясь, возможно, и без всякого на то основания, что наш разговор пройдет мирно.

Мама не ответила.

— Я думаю, мне хорошо удалось объяснить, в чем суть моей работы.

Я хотела, чтобы мама согласилась или не согласилась, или предложила мне заткнуться, или просто хоть что-то произнесла. Вместо этого она посмотрела на меня с непроницаемым лицом.

— Я хочу помочь людям не стесняться и не стыдиться своей сексуальности. Наша культура не позволяет откровенно это обсуждать. Мы едва можем говорить на подобные темы, родители не знают, как начинать разговор об этом со своими детьми. Нет ничего лучше, чем помогать людям чувствовать себя свободнее и давать им информацию, которой не было у меня в детстве..

Я прервала себя, потому что не хотела, чтобы это выглядело как упрек в ее адрес. Я устала ссориться со своей мамой.

— О таких вещах не нужно говорить. Все происходит само собой, — произнесла она.

Наконец-то она что-то сказала. Она была не права, но она вступила в диалог и, по крайней мере, обратила внимание на мои слова.

— Нет, мам, не происходит. У нас слишком сложно устроен мозг, чтобы это происходило само собой. Мы растем в культурной среде, которая отрицает проявления сексуальности. Мы не подходим к сексу с позиции образованного человека и отовсюду получаем противоречивые сведения. Секс, возможно, и естественная вещь, но сам собой он не происходит..

Я взглянула на нее, стараясь оценить, какой эффект произвели на нее мои слова, но на ее лице не отражалось никаких эмоций. Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга. Я чувствовала ее холодность, но приходилось признать, что она по крайней мере не кричит и не обвиняет меня в возмутительном поведении..

— Помнишь, я сказала Ларри Кингу, что работаю с инвалидами? Так вот, эта часть моей работы приносит мне наибольшее удовлетворение, и я успешно помогаю им только благодаря тебе.

— Мне?

— Да, тебе. Помнишь нашу соседку Грету?

Грета была умственно отсталой девушкой, к которой моя мать всегда проявляла уважение. Однажды я пришла домой и обнаружила, что Грета сидит на нашем заднем крыльце вся в слезах. По ее ногам двумя красными ленточками струилась кровь. Мама взяла Грету за руку, отвела в ванную и дала пластырь. Она усадила ее за наш кухонный стол, сделала чашку чая и все это время говорила с ней убедительным, но совсем не покровительственным тоном.

На автобусной станции работал мальчик с обезображенным лицом. Мама всегда здоровалась и улыбалась ему, как улыбнулась бы любому другому..

— То, как ты вела себя с этими людьми, научило меня к каждому относиться с уважением. Еще это научило меня видеть внутреннюю, а не внешнюю сторону вещей. Я часто об этом думаю, когда работаю с инвалидами.

Мы с мамой посмотрели друг на друга. Я не собиралась больше ничего говорить. Придется ей прервать паузу.

— Не знаю, в кого ты такая. Ты не похожа ни на кого из нашей семьи, — сказала она.

Сейчас она, по крайней мере, признала, что я другая. Раньше она назвала бы меня словом похуже. Наверное, это нельзя было назвать трогательной сценой, но нам удалось сдвинуться с мертвой точки.

Я все еще не разбиралась в том, какой вид публичного выступления лучше избрать, а чего лучше избегать. Это было начало эры «телевизионного мусора», и несколько дневных ток-шоу гарцевали перед публикой, шокируя и щекоча нервы. Годом раньше в битву за право называться самым скандальным шоу дня вступил Джеральдо Ривера со своим «Джеральдо».

Я несколько раз видела его по телевизору и знала, что он беззастенчиво гоняется за сенсациями. Это и было причиной моих сомнений, когда мне оттуда позвонили через несколько месяцев после моего появления в «Шоу Ларри Кинга»..

Марти Клейн, терапевт из Сан-Франциско, с которым мы вместе работали в Центре по предоставлению сексуальной информации и других организациях, только что выпустил книгу «Твои сексуальные тайны: когда скрывать, когда и как рассказывать», и Джеральдо собирал связанный с этим материал. Много лет назад я поведала Майклу то, что, как я думала, мне удавалось хранить в секрете: я иногда мастурбировала, чтобы достичь оргазма, если не получала его во время секса с ним.

Мне казалось, что, начиная только когда он уснет, я таким образом оберегаю его чувство собственного достоинства. Когда я призналась в этом, он нисколько не был взволнован. Он признался, что это не такой уж страшный секрет, потому что он не всегда спал в этот момент. Я рассказала об этом Марти, и когда продюсер «Джеральдо» спросил, знает ли он семейную пару, у которой есть секрет, он отправил его ко мне..