Чтение онлайн

Вы когда-нибудь подготавливали ребенка ко сну? А двоих? Ха. Да ладно, девочки. Попробуйте уложить в кровати пятерых, когда никто из них не хочет спать (если только они не в машине, а вам не хочется, чтобы они засыпали). Хейзел — исключение. Она всегда ложится спать, едва часы бьют девять вечера. Тем не менее вчера она проснулась в три часа ночи, чтобы сообщить мне о том, что ее пижама задыхается. Нет, дочь не страдает клаустрофобией, просто беспокоится о пижаме так, словно она является реальным человеком. Будто пижама не может дышать, когда Хейзел ее надевает. Именно поэтому, несмотря на протесты Ноа, я позволила нашей пятилетней дочери спать голышом. Там, откуда я родом, мамы точно поймут значение слов «Нам приходится расставлять приоритеты». Не проходит и дня, чтобы я не говорила себе: «Ты хреновая мать».

После двух часов принятия ванн и надевания пижам, наполнения стаканов водой, смены подгузников, кормления очень голодной девочки (да, мои сиськи все еще остаются у нее в заложниках), трое из четырех детей укладываются спать.

После этого я воюю с Севи, чтобы он остался в своей кровати. Малыши такие странные. А по-другому и не бывает. Они ведут себя как слегка подвыпившие люди.

Ненавижу это признавать, но Севи спит в собачьей корзинке. Знаю, звучит безумно, но выглядит супермило. Мы приобрели ее в «Костко», и даже я в ней бы спала.

Я постоянно говорю себе, что мой ребенок просто переживает такой период. Например, когда он хочет, чтобы я почесала у него за ушком, или, когда он мочится на газон, стоя на четвереньках. Но не уверена в этом. Я даже отводила его к врачам, которые говорили, что это такой этап, и сын перерастет его. Мой терапевт тоже говорит, что он в порядке. Просто очередной этап. Все дети через такое проходят. Честно говоря, это началось спустя несколько дней после смерти Мары. Может быть, это совпадение, а может, и нет. Наша семья претерпела множество изменений, и я не представляю, о чем тогда думал и что чувствовал мой ребенок.

Похлопав по кровати, я убираю волосы сына с его глаз. Он не позволяет нам их стричь и поэтому постепенно становится похожим на пуделя. Вероятно, такова его задумка.

— Пора спать, приятель.

Сын улыбается мне и, обойдя кровать на четвереньках как собака, плюхается рядом, облизывает мою руку, а затем прижимается головой к моим рукам, чтобы я погладила его.

— Сегодня ночью ты должен остаться в постели. Хорошие песики спят всю ночь, — напоминаю я ему, целуя в сладкие пухлые щечки.

Севи самый очаровательный из всех моих детей. Не поймите меня неправильно, они все милые. Но у Севи поразительные, нереально голубые глаза, как у Мары, и непокорные вьющиеся светлые волосы. Именно им восхищаются и говорят: «О боже мой, он такой красивый. Посмотрите на эти глаза…», а затем: «Почему он носит собачий ошейник?». Как правило, я смеюсь и избегаю любых вопросов, касающихся навязчивой идеи моего сына быть собакой и одержимости моими сиськами. Хорошо, что он милый, потому что за три года мы ни разу не слышали, чтобы он с кем-то разговаривал. Если, конечно, не считать, что он на всех лает.

После того, как я уложила детей спать, споткнулась о строительный пистолет, который не убрал Ноа, и об упакованные деревяшки будущего пола в прихожей, которые, как утверждает муж, должны акклиматизироваться до температуры помещения в течение месяца, я пробираюсь в нашу комнату. Устроившись под одеялом, достаю свой дневник.

Взяв ручку, я задумываюсь. Я ведь не всегда вела дневник. Когда Мара заболела, мой психотерапевт предложил это в качестве способа справиться со всем происходящим. Некоторое время я сопротивлялась. Затем после курса лечения, наблюдая в течение трех часов, как мою маленькую девочку мучает сильная рвота, я начала делать записи и молиться. Я описала все с самого начала, с той ночи, когда Ноа Уильям Беккет вошел в мою жизнь, потому что именно тогда все и началось.

Даже после смерти Мары я все еще веду дневник, потому что, как ни странно, чувствую: он — единственный, кто действительно понимает меня.

*

Дневник, я в замешательстве. Кажется, большинство записей я начинаю именно так, но мы друзья, и ты хорошо меня понимаешь. Сегодня был отстойный день. Оливер расстроился из-за Хейзел, которая надела рубашку Мары, и я не могу винить его за это. Прошел год, однако сегодня мне так же больно, как и в тот день, когда она умерла. Книги, врачи, тот дебильный терапевт, с которым я вижусь, — все они лгали. Легче не становится. Рана слишком глубока, слишком обширна, я даже думать об этом не могу. Я вообще стараюсь не проявлять эмоций. И Ноа… Я не могу произносить ее имя рядом с ним, иначе он разозлится. Хотелось бы мне, чтобы ты сказал, что делать, потому что я в растерянности. Мы не только потеряли нашу дочь, боюсь, мы потеряли нас. Мы потеряли? Ноа хочет кого-то вроде Эшлинн? Я не страдаю комплексами, у меня никогда их не было, и я не завидую ей. Но, глядя на себя, задаюсь вопросом: могу ли я стать лучше? Эшлинн стройная, имеет объемы во всех нужных местах и явно знает толк в удовлетворении мужчин. К сожалению, не уверена, что помню, как ощущаются прикосновения Ноа, когда мы никуда не спешим. Я вспоминаю его высказывания в прошлом месяце, он никогда не говорил, что недоволен моей внешностью. Когда он скользит руками по растяжкам на моих бедрах, то никогда не дает мне ни малейшего повода думать о том, что ему это неприятно. На самом деле Ноа ни разу не говорил про мой вес. Даже когда я была беременна Севи и на девятом месяце выглядела так, словно в ближайшем будущем мой вес составит двести футов. Ни разу. Он всегда говорит, что я красивая. Я параноик, правда, дневник?

Кстати, моя соседка — порнозвезда. Планирую посмотреть видео с ее участием. В качестве примера.

*

Закрыв тетрадь, я кладу ее в тумбочку и смотрю на часы. Сейчас одиннадцать, а Ноа все еще у Боннера. Что, черт возьми, он там делает?

Я подумываю о том, чтобы понежиться в горячей ванне, но тут же отказываюсь от этой идеи. Все мы знаем, что в тот момент, когда мамы думают, что могут спокойно принять ванну, она сразу превращается в конференц-зал с детьми, считающими, что это пенная вечеринка.

На прикроватной тумбочке звонит мобильный. Это Кейт.

Кейт: Я провела расследование и посмотрела ее видео…

С того момента, как Кейт услышала, что соседка — порнозвезда, я знала: она обязательно посмотрит эти видео.

Кейт: Ее псевдоним — Сэйди из Санта-Барбары.

Кейт: Просто промотала.

Кейт: Эта Эшлинн такая засранка.

Кейт: Да шучу я.

Я: Сколько вина ты выпила?

Кейт: Бокальчик.

Я: Бутылку?

Кейт: Возможно.

Я: Ты реально посмотрела порно с ее участием?

Кейт: ДА! Она охренеть как знаменита.

Я: Интересно, почему?

Кейт: Потому что она горячая, признайся.

Я: Нет, не из-за этого…

Кейт: Хорошо, вот поэтому я и смотрела.

Я: Угу.

Кейт: Интересно, она поддерживает кампанию «Приведи дочку на работу»?

Я: Ты не ее дочь.

Кейт: И?

Я: Почему ты хочешь пойти с ней на работу?

Кейт: Потому что я хочу встретиться с этими парнями, которых она трахает. Некоторые могли бы поработать в моей пещерке.

Я: О, мой бог…

Кейт: Неважно. И прекрати меня осуждать. Ты-то замужем.