Чтение онлайн

Я обнимаю его за плечо, и он смотрит на меня с улыбкой.

— Спасибо, пап.

Я подмигиваю ему:

— Все для тебя, приятель.

Он дерзко улыбается:

— Как насчет Nova 69-го на мое шестнадцатилетие?

— У тебя хороший вкус, но если твои оценки не улучшатся в ближайшие пять лет, то ты будешь гонять на автобусе.

— Дерьмо.

Хейзел отличница. Она перфекционистка и любит учиться. Оливер предпочитает просто выполнить необходимый минимум, чтобы перейти в следующий класс. Нам повезет, если он хотя бы школу закончит, о поступлении в колледж и говорить нечего. Мы на это даже не надеемся. Хорошо, что ему досталась моя внешность, потому что он чертовски тупой. Знаю, нельзя так говорить о своих детях, но я говорю это любя. Он тупой.

Пока мы ожиданием посадки на судно, мне не очень приятно слышать, как Джейсон и Кейт спорят по телефону.

— Ты больше не можешь указывать, что мне делать, Джейсон.

Он фыркает:

— Кто такое сказал?

— Свидетельство о расторжении брака.

Джейсон раздраженно вздыхает.

— Пофиг. Я просто забочусь о наших мальчиках.

— Да если бы. Ты заботишься о себе и своих потребностях. И ты понимаешь, что именно поэтому мы развелись.

Осознание поражает его, и он опускает плечи. Я очень хочу, чтобы он убавил громкость на своем телефоне. Мне не хочется знать столько подробностей об их браке.

— Если ты не уступишь и не дашь мне немного личного пространства, то сделка, по которой мы живем в одном доме, больше не сработает.

Джейсон отходит от меня (чего я бы хотел, когда он только ответил на звонок, но он этого не сделал). Думаю, в глубине души я прекрасно понимаю и Кейт, и Джейсона. Вы знали, что они влюбились друг в друга, когда им было по десять лет? В восемнадцать они поженились, и все завертелось. Дети и все это дерьмо, осложняющее отношения в браке. Не думаю, что они больше не любят друг друга, и считаю отличным их решение воспитывать детей вместе, зная, что это будет лучше, чем делить опеку. А ведь это так часто не учитывается.

Скажу вам, что еще не принято во внимание. Я и лодки. Мне стоило подумать об этом, прежде чем отправиться в поездку на глубоководную рыбалку.

— Ты болен, мужик? — Джейсон толкает меня своим плечом.

Я представляю свое мертвецки белое лицо, хотя просто сижу на пристани.

— Все в порядке.

Огромная ложь.

— Ты когда-нибудь занимался глубоководной ловлей?

Я кладу имбирь в рот. Кстати, я ненавижу имбирь. Он ужасен.

— Нет.

Он смеется. Как будто это охрененно смешно. Я толкаю его в воду. Мальчики думают, что это смешно, а Джейсон — нет.

Мы с детьми забираемся на судно, а Джаггер не хочет одевать спасательный жилет.

— Ненавижу их, — фыркает он, пристегивая ремень. — Чувствую себя пухлым.

— Неприятно слышать его мысли по поводу того, что он чувствует, когда получает тело отца, — бормочет Джейсон, посмеиваясь про себя.

Следующие несколько часов я провожу, перегнувшись через борт лодки. Меня рвет без остановки. Оливер делает то же самое, а потом, наконец, мы около часа ловим рыбу. После чего нас обоих снова рвет. В промежутках, когда меня рвало с борта лодки и мне хотелось, чтобы океан поглотил меня, избавив от страданий, я провел пару моментов с Оливером. Протягиваю ему бутылку воды, и вырываю из большого пальца крючок, который он воткнул мне во время заброса удочки.

— Рыба когда-нибудь моргает? — спрашивает Август своего отца, глядя на мертвую рыбу, лежащую рядом с ним в луже собственной крови. Это похоже на бойню на лодке и, откровенно говоря, никак не помогает мне бороться с тошнотой. На самом деле, это еще больше усугубляет ситуацию, потому что я не переношу вида крови, не говоря уже о том, что она повсюду на мне, и я не могу на нее не смотреть.

Лучший момент рыбалки (если не считать того, когда мы снова выходим на берег) наступает, когда Оливер ловит голубого тунца.

— Пап, я это сделал! — кричит он, а два рыбака рядом с ним удерживают его в лодке, пока он пытается затащить рыбу на борт. У него это не получается, и один из помощников отходит в сторону, позволяя мне помочь. С трудом и применением багра, мы затаскиваем рыбу в лодку, и она трепыхается, когда рыбаки опускают ее в лед.

Мы промокшие и пропитанные кровью, а Оливер смотрит на меня широко раскрытыми и возбужденными глазами.

— Это самая крутая вещь! — кричит он одновременно с тем, как тунец, извиваясь, спихивает за борт Джейсона и Джаггера.

— Люди за бортом! — кричит Август, качая головой, а затем смотрит на меня с улыбкой. — Так и знал, что они окажутся в воде.

— Я тоже, — смеюсь, глядя на них, барахтающихся в воде.

Не волнуйтесь. Парни в полном порядке. В конце концов, они возвращаются на борт, и никто не пострадал. Они мокрые и злые, но в порядке. Я сижу рядом с Оливером, и он во всех подробностях расписывает мне, откуда узнал, что на его крючок попалась рыба. У меня больше не крутит живот (ложь), но в этот момент я полностью осознаю тот факт, что мне нужно почаще выводить его на такие эмоции. Сейчас он не тот агрессивный подросток, который толкает сестру по всему дому или непонятно как разговаривает с нами. Здесь он довольный, улыбается и шутит.

Он смотрит на мой большой палец, который пострадал от крючка и теперь кровоточит.

— Черт возьми, пап. Ты в порядке?

— Все хорошо. — Я притягиваю его к себе.

Мне очень больно, но я ни за что не испорчу Оливеру впечатление от рыбалки.

Он достает свой телефон. Да, в одиннадцать у него есть смартфон. Не стреляйте в меня. Оливер фотографирует мой палец, а потом замечает вдалеке дельфина. Я улыбаюсь. Хейзел с ума сходит по дельфинам с тех пор, как мы переехали в Калифорнию, и мне хочется верить, что в этот момент Оливер думает о своей сестре.

С радостью сообщаю, что в последнее время они стали ладить намного лучше. Я бы не сказал, что их отношения идеальны, потому что здесь вам не сериал «Предоставьте это Биверу». Оливер — мальчик. Молодой парень. И наличие младших братьев и сестер в большинстве случаев сводит его с ума, но иногда, в редкие моменты, вы можете увидеть, как он играет с ними. И не дай бог кому-то к ним придраться, потому что он мгновенно ударит. Просто спросите об этом Джаггера, который толкнул Хейзел около двух недель назад. Заметили небольшую ссадину на его губе? Это результат того, что мой мальчик заступился за свою сестру.

На обратном пути в Ньюпорт-Бич нас с Оливером снова рвет, и где-то на тридцатой миле он наклоняется ко мне и говорит:

— Пап? Помнишь, я бесился, что Мара всегда напрашивалась с нами на рыбалку?

Я киваю, едва в состоянии оторвать голову от борта лодки, желая умереть.

— Я бы хотел, чтобы она была жива и поехала с нами. Думаю, ей бы здесь понравилось.

— Я тоже, приятель.

Вы не просто оплакиваете потерю своего ребенка. Вы оплакиваете жизнь, которой у него не было. Все, что они пропускают, и то время, которое вы упускаете вместе с ними. Оливер, Хейзел, Севи, даже Фин — будут горевать об одних и тех же вещах в разное время своей жизни. Это один из таких моментов для Оливера.