Чтение онлайн

Вообще, в древних Афинах сексуальные объекты подразделялись не на мужчин и женщин, а на активных и пассивных, если речь шла о педагогическом покровительстве старшего (егав1ев) над младшим (егошепов); а также на агрессивных и покорных, если речь шла об унижении, наказании, например, врагов. Вспомним, что сексуальное насилие издревле применялось как практика устрашения, покорения, унижения, определения социальной иерархии. Греческая керамическая роспись донесла до нас изображения сексуального насилия победителей над побежденными персами.

Считалось, что взаимная любовь учителя и ученика учит юношей стремиться к красоте, вообще к прекрасному, и быть мужественными: «Совершенно очевидно, что нет сильнее фаланги, чем та, которая состоит из любящих друг друга воинов» (Ксенофонт Киропедия 7. 1, 30) [10]. Возлюбленный, «будучи уличён в каком -либо неблаговидном поступке, стыдится больше всего тех, кто его любит. И если бы возможно было образовать из влюблённых и их возлюбленных государство или, например, войско, такие люди даже и в малом числе побеждали бы любого противника: ведь покинуть строй или бросить оружие влюблённому невозможно при любимом, и нередко он предпочитает смерть такому позору», - писал Платон (Пир 178-179) [15]. Однако на склоне своих лет ранее

гомосексуальный Платон стал излагать и другую точку зрения, согласно которой, гимнасии «извратили существующий... древний и сообразный с природой закон, касающийся любовных наслаждений... Приходится заметить, что наслаждение от соединения мужской природы с женской, влекущего за собой рождение, уделено нам от природы, соединение же мужчины с мужчиной и женщины с женщиной - противоестественно и возникло как дерзкая попытка людей, разнузданных в удовольствиях» (Законы 1. 636) [16]. Плутарх же вообще смеялся над спартанцами, у которых женатые мужчины открыто жили со своими друзьями, а своих жён, в соответствие с обычаями, навещали изредка и тайно под угрозой наказания [20].

Греки ценили юношескую красоту, вероятно, поэтому мальчики практически весь день оставались обнаженными. Три четверти дня они проводили в гимнасиях (§ушпоБ - голый), на палестрах (местах для спортивной борьбы или упражнений), где много времени отдавалось искусству борьбы в обнаженном виде, и в банях. Ежедневное созерцание юношеских и мужских обнаженных тел, борьба подростков в обнаженном виде, несомненно, способствовало развитию гомоэротизма, что в данном случае было свойственно целому народу [12]. Да и фаллос был религиозным символом, которому поклонялись в различных вариантах. Более того, фаллос являлся оберегом от всевозможных бедствий, колдовства и порч, поэтому сохранилось множество фаллических амулетов. В Древнем Риме маленькие дети носили на шее фаллические амулеты как средство защиты от сглаза и других неприятностей. Греки ставили вдоль дорог, у своих домов и храмов каменные столбы с человеческой головой и эрегированным половым членом с мошонкой - так называемые гермы, которые являлись оберегом, выполняли функцию отпугивания врагов. В Скандинавии фаллические статуи ставили рядом с христианскими церквями вплоть до XII века [8].

На дошедших до нас античных изображениях мужчин их половые члены всегда выглядят как детские или подростковые, с закрытой крайней плотью головкой, что, вероятно, идеализировалось, считалось эталоном красоты. Возможно, считалось неприличным выставлять на всеобщее обозрение обнаженную головку. Лишь изображения сатиров всегда вызывающе похотливы, половые члены сатиров эрегированы, головка открыта. Позднее свободные римляне во время состязаний застёгивали крайнюю плоть булавкой, состоящей из проволоки и медной пуговки, а рабам, имевшим доступ к домашнему скоту, вставляли в крайнюю плоть металлическое кольцо, препятствовавшее эрекции и обнажению головки. Обычно это делалось из рациональных соображений - предотвращения скотоложства.

Земная красота и здоровье в античном мире достигли своего апогея. Стратон (Диоген Лаэртский [5] говорит, что всего было восемь Стратонов), писал: «Цветущий юностью мальчик в

двенадцать лет приносит мне радость, но еще более желанен — тринадцатилетний мальчик. Тот, кому четырнадцать, все еще сладостный цветок Любви, а еще очаровательней мальчик в начале пятнадцатого года. Шестнадцатилетний — подобен богу, а желать семнадцатилетнего — не мой удел, а лишь Зевса. Если же кому-то нравятся еще старше, пусть будет готов не только к любовной игре, но и к ответному требованию такой же игры от тебя» [12].

В отличие от современности, античная культура была полностью мужской. Женщина была нужна лишь как сосуд для вынашивания плода, для целей патриархального правонаследия. Для греков было естественно воспевать мальчишескую и юношескую красоту при каждом удобном случае, поэтому греческая литература насыщена восторженными стихами и рассуждениями о красоте мальчиков, о том, чей поцелуй лучше - мальчика или девушки и т.п. перечислить все это здесь просто невозможно. Позже некоторые римские поэты переняли этот обычай, пока аскетизм и фанатичное, кровавое мракобесие средневекового христианства не изменили идеалы и мировоззрение. Постепенно, на многие века заглохли споры о любви, о различиях и идеалах красоты, даже о том, круглая или нет наша планета, о ее месте во Вселенной - все стало определяться церковными догмами.

В соответствии с представлениями античности любовь есть не что иное, как стремление к обладанию красотой. На идеал красоты, относящийся к мальчикам, в первую очередь влияло то, что можно было воспринимать как равных (в то время как женщина считалась низшим существом). Гомосексуальная любовь древних греков к мальчикам (педофилия) является для современных и малообразованных людей шокирующей и неразрешимой загадкой. Но она основывалась на эстетическом и религиозном фундаменте того времени, была наиболее существенной и значимой основой греческой культуры, которая, как мы знаем, достигла невероятных высот во всех направлениях научной и общественной мысли. Гомосексуальная педофилия Классической Греции может быть понята лишь как неотъемлемая часть древнегреческой культуры с её эстетическими, религиозными и общественными воззрениями. Все это нашло отражение в античной литературе. Большой знаток античной литературы профессор Ганс Лихт [12] сообщает, что после 670 г. до н.э. в Спарте ежегодно проводились гимнопедии (пляски обнаженных мальчиков). Этот праздник был специально придуман для прославления красоты подростков и юношей, длился от шести до десяти дней и настолько высоко почитался, что даже самые печальные события не могли служить оправданием отсутствия на этом празднике. Впрочем, по всей Греции справлялись праздники, прославлявшие красоту мальчиков и юношей, во всяком случае, именно это было целью подобных праздников. Например, в Мегаре весенний праздник Диоклей включал в себя соревнования поцелуев мальчиков и юношей; в Феспах проходили праздники, посвященные Эроту, на которых распевались любовные песни, посвященные мальчикам; в Спарте проходил праздник обнаженных мальчиков — Оушпораеёй, а также НуасиДй; а на острове Делос обнаженные мальчики собирались и водили хороводы под восторженные взгляды присутствовавших мужчин [12].

В своей знаменитой «Географии» Страбон [19] описал следующий обычай, существовавший на Крите:

«У критян существует своеобразный обычай относительно любви. Дело в том, что они добывают себе возлюбленных не убеждением, а похищают их. Любовник предупреждает друзей дня за 3 или более, что он собирается совершить похищение. Для друзей считается величайшим позором скрывать мальчика или не пускать его ходить определённой дорогой, так как это означало бы их признание в том, что мальчик недостоин такого любовника. Если похититель при встрече окажется одним из равных мальчику или даже выше его по общественному положению и в прочих отношениях, тогда друзья преследуют похитителя и задерживают его, но без особого насилия, только отдавая дань обычаю; впрочем, затем друзья с удовольствием разрешают увести мальчика. Если же похититель недостоин, то мальчика отнимают. Однако преследование кончается тогда, когда мальчика приводят в «андрий» похитителя. Достойным любви у них считается мальчик, отличающийся не красотой, но мужеством и благонравием. Одарив мальчика подарками, похититель отводит его в любое место в стране. Лица, принимавшие участие в похищении, следуют за ними. После двухмесячных угощений и совместной охоты (так как не разрешается долее задерживать мальчика) они возвращаются в город. Мальчика отпускают с подарками, состоящими из военного убранства, быка и кубка (это те подарки, что полагается делать по закону), а также из многих других предметов, настолько ценных, что из-за больших расходов друзья помогают, устраивая складчину. Мальчик приносит быка в жертву Зевсу и устраивает угощение для всех, кто возвратился вместе с ним. Затем он рассказывает о своём общении с любовником, доволен ли он или нет поведением последнего, так как закон разрешает ему в случае применения насилия при похищении на этом празднике отомстить за себя и покинуть любовника. Для юношей красивой наружности или происходящих от знатных предков позор не найти себе любовников, так как это считается следствием их дурного характера. Parastathentes (так называют похищенных, что означает буквально «стоять рядом для помощи в бою») получают почётные права: при хоровых плясках и состязаниях в беге им предоставляют самые почётные места и разрешают носить особую одежду для отличия от других - одежду, подаренную им любовниками; и не только тогда, но даже достигнув зрелости, они надевают отличительное платье, по которому узнают каждого, кто стал kleinos (возлюбленный)... Таковы обычаи критян относительно любовных дел».

***

Древний афинянин был одновременно амбициозен и амбициозно подражателен. В таком маленьком обществе, где все друг друга знали в лицо, достаточно было одному - двум знаменитым гражданам появиться на людях в сопровождении молодого и красивого ученика, чтобы этот обычай вошёл в моду. Чем красивее был ученик, тем благороднее считалась его душа, и тем большими достоинствами должен был обладать мужчина, которого он выбрал себе в учителя. С другой стороны, чем более выдающимся был мужчина, тем большими достоинствами должен был обладать мальчик, ставший его учеником. С обеих сторон амбиции и тщеславие было очень важным фактором педерастии [20].

В комедии Аристофана «Птицы» один персонаж жалуется другому [1]:

«Пускай отец смазливенького мальчика Меня бранит, когда со мною встретится:

«Прекрасно, нечего сказать, с сынком моим

Ты поступил! Помывшись, из гимнасия Он шел. Его ты видел. Ты не стал его Ни целовать, ни обнял и не повел к себе.

И другом быть мне хочешь после этого».

На древнегреческих вазах старший партнёр изображается обычно на переднем плане, стоящим со склонённой головой и плечами, что производит впечатление, будто он одновременно раболепствует и умоляет. Младший партнёр, напротив, стоит прямо и ровно, иногда как бы отталкивая старшего. Если вазы не были расписаны надменными юношами, то педерастия здесь представлена как аристократический спорт. Так же и мы представляем себе в наше время стареющих мужчин, ищущих половой связи с молодыми людьми, юношами [20].