Чтение онлайн

Жертвы насилия достоверно чаще (р < 0,001) курили табак, употребляли спиртные напитки и различные токсические вещества, по сравнению с «условно нормальными» женщинами, что согласуется с данными научной литературы [10, 13, 15] и позволяет говорить о прямой зависимости между количеством потребления спиртных напитков и виктимным сексуальным поведением.

По мнению некоторых учёных, физические наказания детей и эмоциональное отвержение их в семьях являются базой для формирования асоциальности, отклонённого сексуального поведения и поэтому уже сами по себе оказывают виктимизирующее влияние [7, 8]. Наши данные находятся в соответствии с мнением, что наличие физических наказаний детей несёт в себе потенциальную опасность сделать часто наказываемых детей жертвами изнасилований, формирует садомазохистские наклонности, расширяет диапазон их сексуальной приемлемости. Достоверно более широкий диапазон сексуальной приемлемости насильников и потерпевших от насилия, следовательно, и их сексуальных потребностей делает маловероятной возможность удовлетворения всего диапазона, всех имеющихся психосексуальных потребностей. Если рассматривать табакокурение, употребление алкоголя, наркотиков как поиск удовольствий, можно предположить, что указанные вредные привычки у сексуальных девиантов изначально призваны компенсировать недополучение биологических удовольствий и неудовлетворенность от сексуальной стороны жизни.

Таким образом, обладатель неудовлетворенных сексуальных потребностей склонен искать удовлетворения в искусственных стимуляторах (что мы и видим при анализе рассматриваемых групп респондентов), которые, в свою очередь, растормаживают «отклоненные» влечения и делают их еще более неудовлетворенными. Кроме того, наличие и проявления сексуально «отклоненного» поведения противоречат социальной норме, что ещё в большей степени усугубляет неудовлетворённость девианта. Развивается и усугубляется по типу «замкнутого круга» комплекс сексуально-социальной неудовлетворенности, который, по нашему мнению, относительно вредных привычек, следует рассматривать как первичный, т.е. речь может идти о симптоме первичной сексуальной зависимости от нереализованных психосексуальных потребностей.

В поисках психосексуального удовлетворения жертвы сексуального насилия мастурбировали чаще, чем лица «условной нормы» (р < 0,01), были склонны к мастурбаторным эксцессам, отличались наличием ярких обсессивных мастурбаторных фантазий, в ряде случаев с элементами мазохизма и плюрализма, с присутствием выраженных внешних признаков маскулинности виртуальных партнёров. Здесь уместно привести наиболее показательные фрагменты мастурбаторных фантазий некоторых потерпевших.

1. Жертва оконченного изнасилования (в автомобиле), 22 г.: «Мужчина 35 - 40 лет. Секс оральный и вагинальный совершается против моей воли где-нибудь далеко от жилых домов, может быть в машине, поздно вечером. У мужчины обязательно должны быть борода и усы».

2. Жертва оконченного изнасилования, 26 лет: «Мужчина 45 лет, с волосатыми грудью и руками овладевает мной без слов. Половой акт долгий, до одури. Смена спокойного и агрессивного секса, пошлые слова сменяются стыдливо -наивными вопросами. Вся ночь без душа. Запах его спермы возбуждает. Нравятся садомазохистские действия и связывание».

3. Жертва оконченного изнасилования, 22 г.: «Групповой секс в неожиданных местах и непредсказуемых ситуациях, орально -генитальный. Тела должны быть ухоженными, физически развитыми».

4. Жертва покушения на изнасилование, 22 г.: «Я хочу, чтобы меня изнасиловал мужчина 35 лет, абсолютно не бритый, с щетиной на щеках, но лысый, немного полноватый. Может быть, это нельзя совсем назвать изнасилованием, просто половой акт с элементами садизма с его стороны, я при этом должна сопротивляться. Я представляю, как он меня связывает, завязывает мне глаза и бьёт кожаным ремнём по ягодицам».

5. Жертва неоднократного сексуального насилия, проституировавшая, 23 г.: «Очень много лиц мужского пола совершают со мной половые акты в различных формах, унижая меня. Реже бывает фантазия сексуальных действий с одним человеком, но обязательно с тем, кто мне не нравится или даже противен (кроме бомжей)».

6. Жертва развратных действий и насильственного сиблинг -инцеста, 22г.: «Мужчина старше меня на 10 - 15 лет, применяет насилие. Иногда групповое насилие. Но эти люди, в основном, приличные».

7. Жертва развратных действий, 23 г.: «Групповой секс с насилием надо мной. Разные люди меня берут в плен и принуждают».

Некоторые, склонные к мазохизму лица (не только женщины, но и бисексуальные мужчины), утвердительно отвечали на прямой вопрос о наличии у них выраженной потребности в жертвенном перенесении сексуального насилия.

Обратило на себя внимание, что более 40% жертв оконченного изнасилования имели в анамнезе перенесённые половые инфекции (закономерный результат промискуитета), что необходимо учитывать при проведении судебно-медицинских экспертиз и решении вопроса о заражении венерическим заболеванием, избегая стереотипных взглядов на насильника как на источника инфекции.

16,9% изнасилованных и 6,7% жертв покушений (р < 0,05) в случаях латентного насилия подвергались развратным действиям до 14-летнего возраста. По 18,5% лиц из обеих групп испытали сексуальное насилие неоднократно через 1 - 2 годовые интервалы, некоторые по 3 - 4 раза (напрашиваются термины: «серийные жертвы», «виктимофилия» - специфичная подсознательная парафильная потребность в жертвенном перенесении сексуального насилия). Всех их характеризует обязательное, 100% наличие комплекса сексуальных девиаций (среди которых выделялись садомазохистские наклонности и проституирование), по сравнению с остальными жертвами насилия, что не противоречит научным данным других исследователей проблемы [7]. Это обстоятельство, в свою очередь, поднимает требующие своего изучения вопросы об ограниченной вменяемости или невменяемости жертвы, доли её виновности, что может либо отягощать, либо облегчать участь насильника.

Повышенные уровни алкоголизации, табакокурения,

мастурбации у жертв насилия и насильников, промискуитет, большой диапазон сексуальной приемлемости, по нашему мнению, являются внешними проявлениями саморазрушительных тенденций, сопутствуют виктимному и криминогенному поведению, являются их маркерами. При этом внешние проявления следует рассматривать как вторичные по отношению к нереализованным

психосексуальным потребностям.

Применённый нами метод многофакторного дисперсионного анализа показал, что в структуре формирования психосексуального статуса рассматриваемых групп имелись выраженные отличия. На первом месте «условно нормальных» женщин стояли социальные стереотипы наряду с сексуальным здоровьем (46,0% дисперсии); на втором месте находились социально-семейные нормативы (16,0%), а стереотипы семейного сексуального воспитания занимали лишь третье место (6,0%); четвёртый фактор - значение высокого родительского экономического статуса (4,0%); пятый фактор, оставивший заметный след - наблюдение половых актов в малолетнем возрасте в реальной жизни или в порнофильмах (3,0%).

Жертвы оконченных изнасилований показали, что основным фактором формирования их сексуальности (31,3% дисперсии) являются агрессивные стереотипы семейного воспитания, ведущие к формированию аутоагрессивности. Вторым по значимости фактором, оказывающим виктимизирующее влияние, является проблема сексуального партнёрского взаимодействия с отсутствием сексуального удовлетворения, аноргазмией (12,0% дисперсии), что, вероятно, служит основой для высоких уровней промискуитета (рис.

5).

I ф. ССВ+ССРП

Рис. 5. Факторная структура формирования психосексуального статуса жертв изнасилований.

Условные обозначения:

ССВ - стереотипы семейного воспитания и ССРП - сексуальное саморазрушительное поведение; ПСУД - проблемы сексуального удовлетворения.

Жертвы покушений на изнасилование имеют сходную с жертвами оконченных изнасилований структуру первого фактора психосексуального статуса, но есть и отличия (рис.6). Так, в структуре первого фактора выделялось провоцирование насилия и меньшие показатели практики физических наказаний в родительской семье. В структуре второго фактора - внешних проявлений аутоагрессии (12,3% дисперсии) - имеются принципиальные отличия: все факторные нагрузки идут с

отрицательным знаком, что, вероятно, указывает на саморазрушительные уровни индивидуальности. Мы полагаем, что индивидуальность в сочетании с сильным типом высшей нервной деятельности способна, с одной стороны, выражено провоцировать сексуальное насилие, а с другой - предотвращать его.

I ф. CCB
Рис. 6. Факторная структура формирования психосексуального статуса жертв покушений на изнасилование.