Сексуальное поведение и насилие
Шрифт:
ф. CCB I ф. CCB
I ф. CCB ф. CCB
II ф. ВПАУГ II ф. ВПАУГ
II ф. ВПАУГ
II ф. ВПАУГ
Условные обозначения:
ССВ - стереотипы семейного воспитания; ВПАУГ - внешние проявления аутоагрессии.
У мужчин, не совершавших сексуального насилия, но имеющих психологический настрой на его совершение, формирование внутренней, скрытой гетероагрессии связано с низким уровнем психологического комфорта в родительской семье (26,0% дисперсии), что выливалось при невозможности реализации гетероагрессии в аутоагрессивность с саморазрушительно широким диапазоном сексуальной приемлемости (второй фактор - 19,0%).
У реальных насильников выпячивались семейные садомазохистские традиции (первый фактор - 22,9% дисперсии), повлекшие за собой актуализацию саморазрушения, внешне проявившуюся высокими уровнями табакокурения и повышенной алкоголизацией (второй фактор - 21,8%). Да и сам акт сексуального насилия можно рассматривать как одно из крайних проявлений аутоагрессии ввиду повышения и без того высокого уровня тревожности с формированием чувства вины.
На склонность к совершению сексуального насилия или возможность стать жертвой этого вида насилия большое влияние оказывают социально-негативные тенденции внутрисемейного воспитания, благодаря которым у склонных к насилию лиц и у жертв насилия в большинстве случаев формируется саморазрушительное сексуальное поведение. Вероятно, большинство жертв сексуального насилия, особенно жертв покушений на изнасилование, равно как и многие из насильников имеют пагубную (аутоагрессивную) зависимость от своих «отклонённых» сексуальных потребностей, т.е. могут находится в патосексуальном состоянии. Последнее проявляется широким диапазоном сексуальной приемлемости, частой мастурбацией с эпизодами эксцессов, яркими обсессивными сексуальными фантазиями, компенсирующими отсутствие адекватного потребностям удовлетворения, нередко с элементами агрессии, положительным восприятием порнографии с частым её использованием, так называемыми «вредными привычками», играющими компенсаторную роль. Вышеперечисленные внешние проявления патосексуального состояния и психосексуальных особенностей жертв и насильников можно использовать как маркеры сексуальной виктимности и криминогенности.
Сексуальное насилие оказывает большое влияние на психическое здоровье не только жертв, но и насильников. От сексуального насилия невольно страдают психически обе стороны, участвующие в противоправных сексуальных отношениях - жертва и насильник, так как насилие усугубляет уже заложенные в структуру их личности агрессивные и аутоагрессивные тенденции, воспринимающиеся окружающими как нездоровые или безнравственные. Рано сформировавшиеся нарушения взаимоотношений с близкими, начиная с физических наказаний в детском возрасте, большой диапазон сексуальной приемлемости, промискуитет, повышенные уровни мастурбации, алкоголизации, табакокурения, наркомании, суицидального риска, а также социальная дезадаптация, стереотипизация сексуальных реакций в подсознательных поисках испытанной ранее мощной психофизиологической разрядки, пренебрежение морально -нравственными устоями общества и общественным мнением - все это и есть внешние проявления зависимого поведения и саморазрушительных тенденций, которые сопутствуют виктимному и криминогенному поведению. При этом аутоагрессивность (как насильника, так и жертвы) изначально, вероятно, является провокатором насилия, а в дальнейшем, лишь после состоявшегося нападения, - его результатом. Последствия сексуального насилия могут возникать не только сразу после акта насилия, но и проявляться через много лет спустя.
Анализ структуры преступных событий показал биологическую подоплёку сексуального насилия [3]. Принимая во внимание все указанные обстоятельства, можно сказать, что поведение и поступки многих жертв и склонных к насилию лиц подсознательно или может быть даже частично осознанно направляются на одностороннюю или взаимную провокацию сексуального насилия, создание благоприятных условий для его осуществления, так как, вероятно, в некоторых случаях только оно и позволяет получить психосексуальную разрядку при стремительном всплеске архаичных инстинктов и подсознательных потребностей не только преступнику, но и жертве, способно принести психофизиологическое удовлетворение не в фантазиях, а при межличностном взаимодействии. Однако в виду социальных установок жертва далеко не всегда осознаёт это, воспринимая насилие как нарушение её прав, ущерб достоинству из-за расхождения фантазий с реальностью.
Результаты психологических исследований с применением тестов MMPI (СМИЛ), Т. Лири, Ч. Спилбергера, Я. Стреляу также показали достоверные отличия женщин, подвергавшихся сексуальному насилию, от «условно нормальных» лиц. Жертвы покушений на изнасилование, в свою очередь, достоверно отличались от жертв оконченных изнасилований, которые по своим личностным характеристикам занимали промежуточное положение между жертвами покушений и «условной нормой». Наиболее существенными и важными отличиями, приводящими к возможности завершения преступных событий половыми актами, были высокие уровни ригидности со снижением тревожности в личностных качествах жертв оконченных изнасилований (у жертв покушений всё было с точностью до наоборот). Значимым моментом являлись и отличия по 8-й шкале (табл. 5).
Таблица 5
Усреднённые профили жертв сексуального насилия и лиц из женской группы "условной нормы" по тесту MMPI (СМИЛ), Т-баллы
| ШкалыMMPI | "Условнаянорма" | Жертвыизнасилований | Жертвы покушений на изнасилование |
| L | 47,4+0,7 | 44,3+1,11** | 46,7+1,3 |
| F | 63,0+1,2 | 68,1+1,41*** | 68,1+2,21** |
| K | 54,3+0,9 | 50,5+1,21* | 52,6+1,5 |
| 1 | 55,4+0,8 | 54,5+1,3 | 57,3+2,0 |
| 2 | 57,7+1,0 | 56,9+1,4 | 55,0+2,2 |
| 3 | 52,2+0,9 | 50,3+1,6 | 55,3+1,8 |
| 4 | 58,7+1,1 | 65,3+1,51*** | 67,6+1,81*** |
| 5 | 55,7+1,0 | 54,1+1,2 | 56,9+1,6 |
| 6 | 55,2+1,2 | 60,0+1,81** | 57,2+2,5 |
| 7 | 55,3+1,1 | 56,2+1,4 | 60,8+1,91* |
| 8 | 59,6+1,3 | 62,9+1,51*** | 69,8+2,5 1*** 2* |
| 9 | 59,1+1,1 | 66,1+2,11* | 66,4+1,51** |
| 0 | 56,9+0,9 | 55,9+1,3 | 52,8+1,1 |
Примечание: здесь и в табл. 6
1 - сравнение показателей жертв сексуального насилия и лиц из группы «условной нормы»;
2 - сравнение показателей жертв оконченных изнасилований и покушений на изнасилование.
Следует подчеркнуть, что жертвы сексуального насилия, в целом, отличаются высокими уровнями индивидуалистичности, выходящими у подавляющего большинства жертв покушений на изнасилование (более 80%) за пределы верхней границы нормы (Т 70), достигая в некоторых случаях уровней Т 100 и 110. Относительно 7-й шкалы можно добавить, что детальный анализ по тесту Ч. Спилбергера показал преобладание личностной тревожности над ситуативной. Кроме того, нами выявлены достоверные отличия в процессах возбуждения и торможения в сторону их повышения у жертв покушений, а также большая подвижность нервных процессов у них в отличие от «условно нормальных» лиц (табл. 6).
| Таблица 6Усреднённые показатели жертв сексуального насилия и лиц из группы «условной нормы» по тесту Я.Стреляу | |||
|---|---|---|---|
| Показатели | «Условная норма» | Жертвыизнасилований | Жертвы покушений на изнасилование |
| Сила возбуждения | 52,3+2,3 | 52,3+2,5 | 61,6+2,5 1* 2* |
| Сила торможения | 55,0+2,2 | 56,7+2,0 | 59,0+2,61* |
| Подвижность нервных процессов | 53,4+2,5 | 50,8+2,2 | 57,4+3,3 |
Анализ профилей MMPI склонных к сексуальному насилию молодых людей и лиц из мужской группы «условной нормы» ввиду немногочисленных наблюдений латентных насильников не показал достоверных отличий, однако первые отличались от лиц «условной нормы» тенденцией к повышению шкал 4 («импульсивности»), 6 («ригидности»), 8 («индивидуалистичности»). Вероятно, это характеризует их тенденцию к эксплозивным (импульсивно -взрывным) реакциям в ситуациях, задевающих самолюбие и престиж личности. У лиц такого типа увеличен риск агрессивного поведения, как правило, имеется сложившееся убеждение в несправедливости и враждебности по отношению к ним окружающих, что является фундаментом для устранения чувства вины и оправдания своих агрессивных действий в их собственных глазах.
В то время, как профили «условно нормальных» мужчин и женщин по многим шкалам MMPI имели достоверные различия (табл. 7), мы обнаружили явное сближение профилей насильников и жертв сексуального насилия, без каких-либо достоверных различий (рис. 7), что, с учётом вышеизложенных психосоциальных характеристик указанных групп, позволяет говорить о жертвах сексуального насилия, в целом, как об особом биосоциальном феномене, а применительно к понятию «виктимность» - о преобладании личностной виктимности среди всех правонарушений на сексуальной почве.
Таблица 7
Усреднённые профили мужчин и женщин из групп «условной нормы» по
тесту MMPI (СМИЛ), Т-баллы
| «Условная сексуальная норма» | ||
| Показатели | Женщины (n = 100) | Мужчины (n = 100) |
| MMPI - усреднённые пробили шкал:L | 47,4+0,7 | 47,6+1,1 |
| F | 63,0+1,2 | 68,9+2,0 ** |
| K | 54,3+0,9 | 54,6+0,9 |
| 1 | 55,4+0,8 | 57,9+1,5 |
| 2 | 57,7+1,0 | 58,0+1,6 |
| 3 | 52,2+0,9 | 53,3+1,4 |
| 4 | 58,7+1,1 | 61,7+1,4 |
| 5 | 55,7+1,0 | 59,1+1,1 * |
| 6 | 55,2+1,2 | 56,8+1,8 |
| 7 | 55,3+1,1 | 61,9+1,8 *** |
| 8 | 59,6+1,3 | 67,9+2,6 ** |
| 9 | 59,1+1,1 | 66,9+1,2 *** |
| 0 | 56,9+0,9 | 53,7+1,1 |