Чтение онлайн

Кирилл прислушивался. За тонкой стенкой летнего душа стояла привычная тишина. Сверчки стрекотали, кричали сычи, даже, кажется, в отдалении куковала кукушка, но человеческого присутствия уши не улавливали. У соседей лаяли собаки, Найда же была похожа на своих хозяев, такая же безобидная и бессловесная.

Кирилл перестал залипать и ускорился. Вытерся, подсушил волосы, обмотался полотенцем, потому что чистой одежды не взял, а про брошенную под лавку грязную теперь даже подумать без содрогания не мог.

Во дворе было действительно пусто, жёлтыми прямоугольниками выделялись зашторенные окна, на веранде свет не горел. Быстрыми перебежками, спасаясь от комаров, Кирилл вбежал в помещение. Сунулся на кухню, но там никого не было, на обеденном столе стояли три чистых тарелки, миска с салатом, буханка с нарезанной половинкой.

Андрей лежал на диване в зале, смотрел в телевизор и телефон одновременно. Не всматриваясь в экран, Калякин юркнул в их спаленку к шифоньеру, покопался на полке. Вещей было мало, и все мятые. Перед сном вообще не имело смысла одеваться по полной форме, но он всё же надел трусы, шорты и футболку, чтобы не нарываться на лишний негатив.

Кирилл вернулся в зал и сел в кресло. Ноги и позвоночник благодарно застонали и расслабились, глаза уставились в телевизор, мозг стал внимать игре актёров, осмысливать картинки. Желудок запросил еды.

— Прикольный фильм, — сообщил Андрей. — А где Егор?

— Егор? А он разве не?.. — Кирилл озадаченно сдвинул брови и перевёл взгляд на вторую спальню. Дверной проём закрывала штора, и он решил, что раз Егора нет нигде, то он занимается с мамой Галей — переодевает, обтирает, намазывает кремами или что ещё делает без посторонних глаз. Однако из комнаты, Калякин только сейчас обратил внимание, не доносилось ни звука, и лампа под потолком не горела. Блять, обрадовался, что усадил зад, и не заметил!

— Он сказал, что купаться пойдёт, — доложил Андрей. — Он разве не приходил? А то я уже есть хочу.

— Так иди ешь, раз хочешь. — Кирилл, встревожившись, встал, икры загудели.

— Не, мы с Егором всегда вместе едим вечером. У нас традиция.

— Тогда жди, сейчас поищу его, — проронил Кирилл и понёсся во двор.

Впопыхах едва не надел шлёпки на разные ноги, а свет на веранде включить точно забыл. Кинулся сразу к душу, хотя видел, что маленькое окошечко над дверью тёмное, но всё же заглянул туда и, разочарованный, отошёл прочь. Постоял на середине двора, посмотрел на затянутое облаками небо, в узких прорехах которого сияли далёкие звёзды. Стараясь не шуметь, вышел на улицу, дотопал до дороги, гадая, не к банкирше ли отправился безотказный мальчик? Силуэт Ларискиного «Мокко» вырисовывался на фоне забора, на втором этаже коттеджа светилось окно.

Вздохнув от ревности, Кирилл пошёл назад, снова постоял во дворе, прислушиваясь. Решил дойти до огорода, проверить, мало ли какие дела потребовалось доделать Егору до сна? Во внутреннем дворе он что-то услышал, но не смог распознать, откуда именно, кто издал и что это вообще был за звук, тем более он прекратился и больше не повторялся.

Кирилл безрезультатно облазил огород, потом двор с печуркой для варки скоту, но Егора не нашёл и стал склоняться к прежней версии, что тот батрачит у Лариски, возобновляет потерянную статью доходов. Он решил проверить последнее место, участочек за домом с мангалом, где они клеили колёса, а потом идти домой.

Поглощённый гаданием, взял Егор с собой телефон или не взял, и будет ли правильным ему звонить, выяснять, где он, Кирилл вздрогнул, увидев нечто… Занятый мыслями мозг, уже настроившийся, что и здесь никого не встретит, принял замеченное тёмное, шевелящееся пятно за опасность. Но это был Егор. Он сидел на траве возле стола, подтянув ноги к груди, обнимая колени руками, положив на них голову, лицо скрывали ещё и густые, рассыпавшиеся водопадом волосы. В эту часть усадьбы не прорубили ни одного окна, однако зрение Кирилла адаптировалось к темноте, и, сообразив, кто перед ним, он теперь мог разглядеть Егора в деталях. Только не понимал, что он делает здесь в такой позе и зачем прячется.

Через мгновение понял: Егор всхлипнул, оторвал от коленей голову и вытер щёку, глаза и нос характерным движением!

Не замечал, что за ним наблюдают. Снова уронил голову, плечи его подрагивали.

Кирилл открыл рот в немом удивлении, а спустя секунду бросился к нему.

— Егор!

Крик огласил сонные окрестности, Егор вскинул голову, всматриваясь. Кирилл завалился на колени, схватил его ладони, но Рахманов тут же отдёрнул их, отвернулся, отполз. Однако Кирилл успел ощутить, какие влажные у него ладони, да и щёки блестели от стекающих крупных слёз, а веки, нос и губы припухли.

— Блять! — закричал Калякин, молотя по травяной подстилке кулаками. — Из-за меня? Ты плачешь из-за меня? Ну, прости! Прости! Не надо! Я дурак! Дурак! Нет мне прощения! Ты ведь знал, какой я! Я долбоёб, безмозглая скотина! Я не умею думать! Егор, я не хотел тебе навредить! Я хотел справедливости! Ты заслуживаешь справедливости! Хочешь, ударь меня, чтобы дурь вытрясти! На, бей! Сильно бей! — Кирилл на коленях переместился лицом к Егору, взял его руку и ткнул себе в морду. Селянин выдернул руку из его пальцев и снова повернулся спиной. Такое игнорирование обожгло Кирилла с головы до пят. Он тоже опустился на траву, боком к спине Егора, положил локти на колени.

— Ты больше не любишь меня? — спросил он намного тише. Ответа не последовало, Егор только шмыгнул носом и утёр лицо. — Значит, не любишь. Я и сам себя уже не люблю. Полез к твоему отцу, хотя ты меня просил… Да ещё он сюда приедет… Ладно, я тебя понимаю. Но я не со зла, честно. Я не знал, что так выйдет. Мишаня меня выгнал, а про деньги они только сегодня утром договорились. Я люблю тебя, но от меня одни проблемы. Не надо плакать из-за меня, я этого недостоин.

Кирилл сорвал травинку, сунул в рот. На душе было погано. Егор сзади вытирался, но слёзы, видимо, текли и текли. Странно было наблюдать его расклеившимся, слабым, он же всегда являлся эталоном сильного мужчины, выдержанного, стойкого.

— Кир… — произнёс Егор и замолчал, опять отвернулся. Калякин уже изучил его, знал, что он так собирается с мыслями для длинной речи, не торопил, считал кукование кукушки. На голые ноги и другие части тела покушались комары, задница отсохла сидеть на твёрдой земле, голод подступал всё ближе, но он сидел и терпеливо ждал.

— Кир, — наконец вымолвил Егор и повернулся, они оказались бок о бок, — это не из-за тебя. И не из-за… отца. Мне… я… я просто… разуверился, что это когда-то произойдёт… Я про операцию. Я… Я вытерплю всё, Кир: отца, больницы, перелёты, косые взгляды, пересуды… Я тоже боюсь, но я вытерплю. Я больше боялся, что мамка не согласится.

— Она согласилась.

— Да, спасибо тебе. — Егор немного помолчал. — А ещё больше я боялся, что никогда не соберу денег или что будет уже поздно. Спасибо тебе и за это.

— Я ничего не сделал.

— Сделал, Кир. Очень многое. Чего не сделал я. Я сам давно мог пойти к отцу и потребовать помощи, но моя гордость…

— Брось, он бы тебя даже слушать не стал. Не обижайся, Егор, но у тебя не тот характер, чтобы требовать. Прокурором ты, наверно, будешь хорошим, но сейчас перед Мишаней ты бесправен. Он и меня с моей наглостью в два счёта выставил, а испугался только того, что я депутатский сынок. Хотя и мой папаша вовсе не на моей стороне. Просто у него свой интерес есть. Забудь об этом, я знаю, что ты справишься.