Чтение онлайн

– Знаю. Кино же есть... А Пастернак - это поэт?

– Поэт и писатель. Поумнеешь - прочитаешь...
– Я последний раз провела гребнем по Лоськиным сырым волосам.
– Ну вот, стал похож на человека. Всегда бы так...

"А влезешь сейчас в свои балахоны - и опять бомжонок с Рябинового бульвара..."

– Лоська, хочешь я тебе костюм подарю! Не бойся, он не кусачий, летний. Его раньше брат носил, но он почти новый. А?.. Только давай без глупостей про приюты и гуманитарную помощь! Мне просто жалко, что костюм лежит без дела. На нем ведь корабль. Корабли... они плавать должны, а не лежать в темном ящике... Ну?

Он опять надул губы. Но без обиды.

– Чего "ну"? Покажи... корабль-то.

Я кинулась в большую комнату, там стоял наш древний "семейный" комод. Вытянула тяжелый ящик. Перетряхнула стопку старых штор, полотенец, салфеток. Илюшкин костюмчик лежал среди них - выстиранный, поглаженный, словно ждал хозяина. Я вернулась в комнату. Развернула перед Лоськой сине-зеленую рубашку-водолазку с красным галиотом на груди.

– Ух ты...
– шепотом сказал Лоська.

– Ну-ка, примерь.

Лоська не капризничал. Вмиг натянул шорты, умело завязал на поясе шнурок, нырнул головой и руками в рубашку. Разгладил ее на груди. Вопросительно глянул на меня.

– Во!
– я показала ему большой палец.
– Иди в прихожую, там зеркало.

Напротив двери стояло трюмо - такое же древнее, как комод ("приданое" маминых родителей, которых я никогда не знала). Я включила свет. Лоська во всей красе отразился в пятнистом стекле. Костюм оказался широковат, но лишь чуть-чуть.

Лоська посопел, повертелся перед зеркалом на пятке. Шортики были, конечно, короче его старых портков, он, хмыкнув, потер над загаром светлые места. Но ни стесняться, ни упрямится не стал. Спросил только:

– А Илья не станет ругаться?

– Да с какой стати?! Только рад будет, что вещь пригодилась!

По правде говоря, я не была уверена, что Илья обрадуется. Вдруг эта ребячья одежонка дорога ему, как память о днях, когда он был мальчишкой? И когда папа...

Ну да ладно! В конце концов есть фото. И все равно ничего теперь не поделаешь.

Лоська уже "врастал" в обновку. По-хозяйски поправил штаны, одернул рубашку. А когда вернулись в комнату, деловито затолкал в кармашек на бедре свою монетку...

– Ой, Жень, здесь что-то есть, в кармане...Вот...
– И протянул сложенную бумажку.

Видно, что бумажка лежала там с давних времен, была выстирана вместе с костюмом и вместе с ним попала под утюг. Плоская, засохшая. Тихо захрустела, когда я стала разворачивать.

Это был листок из редакционного блокнота - наверняка из папиного. С грифом "Редакция газеты "Городские голоса". Кроме этих типографских букв были и рукописные - строчки, написанные лиловым шариковым стержнем. Они слегка расплылись, однако читались легко... Легко, но непонятно: "Три слова по три буквы. Три имени. Ар-до-кап. Угадай, какую роль будет здесь играть пароль!"

– Лоська, это Илья писал когда-то. Наверно, играл с мальчишками в разведчиков или пиратов...

Я, не сворачивая, положила бумагу в большую гриновскую книгу, где лежал кленовый лист. Лоська сунул нос:

– Ой, это что за книжка?

– Александр Грин. Кстати, корабль на твоем пузе как раз из этой книжки. Ты не читал "Алые паруса"?

– Я только слышал про них... Дай почитать, а? Не бойся, я буду с ней... как с заморской бабочкой. Не дышать на нее!

Что делать-то? Пришлось убрать кленовый лист и "пароли" брата в ящик стола.

Лоська прижал книгу к "парусной" груди.

– Я пойду, ладно?

Я давно заметила: если к нему в руки попадает интересная книга, он хочет поскорее остаться один.

– Ладно, беги...

В коридоре Лоська еще раз крутнулся у зеркала. Чуть погрустнел:

– Жаль, что лету уже конец...

– Ох, не порти настроение... И ничего не конец, еще почти неделя каникул! Кроме того, осень начнется не по календарю. Синоптики обещали тепло до середины сентября...

Свои старые шмотки Лоська забыл в моей комнате. Я не стала его окликать. Чтобы не вздумал влезть в них снова и не превратился в прежнего обормота. Впрочем, волосы у него уже торчали, как и раньше...

Из окна я смотрела, как Лоська переходит дорогу. Он спешил, двигался вприпрыжку, мелькая худыми ногами в коричневых "чулочках". Локтем прижимал к боку разноцветную плоскую книгу. Ну, в точности, как Буратино, который с азбукой под мышкой двинулся в школу (только нос вовсе не "буратиний").

Лоська скрылся за углом а я осталась сидеть у окна. Улыбалась (что со стороны смотрелось, наверно, глупо). Было хорошо от того, что сегодня все с утра складывается так удачно. И самое удачное... да тут уж надо признаться... то, что есть на свете Пашка Капитанов, которому я оставила в залог монетку с фрегатом.

"В залог чего, ненормальная?" - спросила я себя. И виновато хлопнула губами - в точности, как Лосенок. Но радоваться не перестала.

Монетка в щели

1

Пришла Люка. Нарядная, бодрая, напевающая. Впрочем, она почти всегда такая.

Пригляделась:

– Я вижу, ты мою косметичку даже не открывала.

– Лючка, некогда. Успеется, молодость впереди...

– А я Лосенка сейчас встретила. Красивый такой, просто не узнать!

– Он именинник, - торопливо сказала я, чтобы речь не зашла а костюме.

– Да? Я и не знала! Надо было что-то подарить... Ой, он сказал мне, будто у тебя есть подарок для меня? Правда?

– В общем-то... да. Раздаю коллекцию. Всем друзьям по монетке. Выбирай...

– Какая прелесть! Это будут как талисманы тайного корабельного братства, да?

– Ну... можно считать, что так.

– Я возьму вот эту, ладно?

– Бери, - согласилась я (все же не без тайного сожаления).
– Это бриг "Геба", построен в 1861 году. Геба - это древнегреческая богиня юности, как раз для тебя.

– Какая прелесть!
– снова сказала Лючка. И чмокнула меня в щеку. Я вытерпела и подумала: "Рассказать про Пашку?" Люка, она внешне легкомысленная, но на самом деле не совсем такая. Никаких "ой, а он симпатичный?" и "познакомишь, ладно?" не будет. Тем более, что знакомств ей хватает и во Дворце. И все же решила: не стану пока. Потому что Лючка принялась рассказывать о предстоящем пикете в защиту Дворца. Стало известно, что в тот день, в субботу, генерал Петровцев должен осматривать свою будущую резиденцию.