Чтение онлайн

В подъезде Лоська оробел опять:

– А дома у тебя кто-нибудь есть?

– Никого нет. Шагай...

3

Я ввела его в ванную, велела "отдраивать себя как следует", но потом увидела в открытую дверь, как осторожно он трогает мокрыми пальцами перемазанные щеки и шагнула через порог.

– Ну-ка, радость моя...

Сдернула с грязнули майку, нагнула его над ванной, пустила тугую горячую струю, взяла мыло. Лоська не упирался, только один раз дурашливым шепотом сказал "спасите". Я вымыла ему голову, оттерла тощие плечи и спину. Отскребла суровой мочалкой грязь с локтей и коленей Подумала, что надо бы постирать его штаны и майку, но не решилась. Ладно, все же чище стал... Я сама вытерла его махровым полотенцем.

Фыркая толстыми губами, Лоська сказал:

– Женя, у тебя, наверно, есть брат...

– Есть.

– Ты его так же мочалишь?

– Его помочалишь! Ему семнадцать лет.

– У-у... Я думал, вроде меня.

– Обормотов "вроде тебя" мне приходилось мочалить в лагере. Подшефных из младшего отряда. Они тоже собирали на себя пыль, песок и глину. И чуть что бежали ко мне, потому что свою вожатую боялись...

– А я никогда не был в лагере...

– Тебе повезло... Ты как относишься к сосискам? Правда они в целлофановой шкуре.

Лоська скромно признался, что к сосискам в любой шкуре он относится хорошо. И вообще к любой еде. Особенно "когда толком не позавтракал и ни крошки не обедал".

После обеда он без всякой просьбы помог мне вымыть тарелки (видать, привычное дело) и сказал, что пойдет.

– Куда ты спешишь? Ключа-то нет, а до вечера далеко.

– Так. Погуляю...

"Уличное дитя все-таки..."

– Хочешь провожу тебя?

Лоська быстро вскинул "марсианские" глаза.

– Да. Хочу.

Мы опять побрели переулками - почти молча, с отдельными редкими словами. И оказались в начале Рябинового бульвара. Направо тянулись вдоль аллеи ряды торговцев-художников, а слева был неработающий фонтан и площадка со скамейками.

Мы присели на бетонный край бассейна.

– Женя, хочешь мороженого?

– У тебя что, деньги есть?

– У меня нет. Я думал, может, у тебя найдутся пять рублей...

"Тоже мне кавалер". Но я ничего не сказала, зашарила в джинсовом кармане.

Достала железный пятирублевик. Лоська, видно, прочитал мои мысли.

– Женя, это не насовсем. На три минуты. Ты только не ходи за мной, я сейчас...
– И зашагал к скамейкам, на которых устроились разного вида дядьки. Независимо так пошел, прямо. Широкие штаны парусили на ветерке и все еще влажная голова блестела слипшимися сосульками.

Дядьки на скамейках были всякие - одни "вполне культурного вида", другие довольно "бомжеватые". Но почти перед каждым лежала доска с шахматами. Некоторые играли между собой, а другие сидели в одиночестве, будто ждали партнера.

Лоська встал рядом с таким одиночкой - молодым, в соломенной шляпе и очках, но каким-то несимпатичным, с толстым затылком (как у откормленного охранника).

Посмотрел на доску, сказал:

– Привет. Сыграем?
– (Я слышала издалека).

– Гуляй, мальчик, - скучно отозвался "Охранник".

– А почему?

– Гуляй, я сказал.

– Боитесь, что ли?

– Ты не на детской площадке. Тут играют на интерес.

– Вот...
– Лоська положил рядом с шахматной доской мою денежку. "Охранник"

сдвинул повыше шляпу, глянул внимательней:

– А не жалко?

– Для хорошей игры не жалко, - ровным голосом разъяснил Лоська. Кое-кто на него оглядывался (некоторые хмыкали).

Охранник сказал с зевком:

– Ну, садись, раз такой смелый.

– Вы свой-то "интерес" поставьте тоже, - напомнил Лоська.

– Все по закону...
– Дядька положил рядом с Лоськиной свою монетку.

Они стали двигать фигуры. Мне хотелось подойти, но я чувствовала Лоську это смутит. Игра шла минут пять.

"Охранник" вдруг сказал:

– Ну и что?

– Что "что"?
– вежливо переспросил Лоська.

– Подожди... как это у тебя получилось?

Лоська пожал плечами: получилось мол. Смотрите сами...

– Ладно... ладно-ладно. Тогда я так!

– Тогда будет мат в два хода.

– Как это?

– Так и так...

– Ну, тогда я...

– Нельзя. Шах же...

– Й-й... ёлки сухостойные... Это что же?

– Это всё, - вздохнул Лоська.

– Ну, ты и стервец...

– Разумеется. Спасибо за игру, - Лоська смахнул в ладонь обе денежки и погрузил их в складки штанов. Его и "охранника" уже обступили зрители.

– С кем-нибудь еще?
– скромненько спросил Лоська.

– Да ну тебя, знаем...
– отозвался кто-то.

Два игрока - один похожий на доцента, другой на дворника переглянулись.

"Доцент" спросил:

– Рискнем, коллега? Пять рублей не деньги.

– Давай. Только ты первый...

– Я могу сразу с двумя, - предложил Лоська, почесывая пяткой щиколотку.

– А вы, молодой человек, не переоценили свои возможности?
– "Доценту" Лоська был явно симпатичен.

– Мне просто некогда, - отозвался "молодой человек" и подтянул штаны. Дядьки с двумя досками сели рядом, Лоська остался на ногах. Это было недалеко от меня, я не выдержала и подошла...

В шахматах я ничего не понимаю. Видела только, как "Доцент" и "Дворник"

задумывались перед каждым ходом, а Лоська моментально двигал фигуры то на одной, то на другой доске. Доцент сдался первым. Некультурно почесал макушку и положил на бок короля (словно даже с удовольствием). Его небритый компаньон держался еще минуты две. Потом бормотнул неразборчиво, сдвинул фигуры с доски. Лоська терпеливо подождал, когда они расплатятся. "Доцент" спросил:

– Коллега, какой у вас разряд?

– Никакого... Лоська оглянулся на меня, протянул пятирублевик.
– Вот. Спасибо...

Ну что, идем?

Когда отошли, я спросила:

– Ты кто? Вундеркинд?

Лоська не удивился. Видимо, знал это слово. Но не знал, вундеркинд он или нет.

– Просто они все играют по правилам. По одним и тем же. А есть еще всякие другие способы. Это чувствовать надо.

Что-то похожее Илья говорил про компьютерные дела, когда пытался объяснить мне (правда без результата) свои теории.