Чтение онлайн

Они и правда заставили его раздеться. Не знаю уж, до пояса, до трусов или совсем... (Я многого не знаю точно, мне ведь это известно даже не со слов Ильи, а со слов мамы: он рассказывал ей, а она потом уж мне и, наверно, не все...).

– А это что!
– злорадно завопил Панкратьев.
– Давно кололся последний раз, козёл?!

У Ильи на вене был след от иглы, он только накануне сдавал кровь из вены, для анализов, которые требовали в военкомате.

– Это же в поликлинике!

– В ..., а не в поликлинике! У кого отовариваешься, гнида?!

– Неправда! Я докажу!

– Докажи, докажи... Гашкин, погляди у него в карманах, нет ли пакетика с дурью?

Наверняка есть...

Белобрысый Гашкин охотно оставил протокол и покопался в Илюхиной одежде. И, конечно, отыскал белый крохотный пакетик с порошком...

– Ну и все, - с удовольствием сообщил Панкратьев.
– Остальное, как говорится, дело следствия. Лет на пять окажется мальчик без мамы, пора привыкать...

Илья говорил потом (опять же маме), что после этого он почувствовал себя как в полусне. Или даже в бреду. Будто все это не с ним, а какое-то дикое кино...

Панкратьев вдруг поскреб мясистый подбородок.

– Хотя можно и так... Гашкин, есть у нас какой-нибудь недавний "висячок"?

– Разве что киоск на Фрунзенской?..

– Вот и в жилу!.. Ну-ка руки по швам я сказал! Где был позавчера в двадцать один ноль-ноль!

– Дома был...

– Про то, что дома, это мамочке расскажешь. А здесь - то, что было по правде! С кем ломали киоск на углу Фрунзенской и Блюхера?.. Да быстро, с-сука!!!
– вдруг заорал он.
– А то оторву ... и сожрать заставлю. Собственным поносом умоешься, читатель долбаный!

Неизвестно, правда ли они хотели приклеить Илье какое-то дело с киоском или с "дурью". Может, просто решили поразвлекаться с беззащитным очкастым "ботаником".

Илья тем более этого не знал. А Панкратьев опять шепнул что-то Гашкину и с хохотком, спокойно спросил Илью:

– Видишь в углу вон тот предмет?

В углу стояла хоккейная клюшка.

– Эту штуку, - сказал оскалясь Панкратьев, - засовывают неразговорчивым пацанам в то самое отверстие. Рукояткой вперед. И по-во-рачивают. И мальчики становятся разговорчивыми...
– Он шагнул в угол, хотел, было, взять клюшку, но вдруг словно передумал, ушел за дверь и поманил оттуда Гашкина. Тот сказал Илье "стоять" и тоже вышел. Дверь они прикрыли.

Илья говорил потом, что он в тот миг очнулся. Секунду стоял неподвижно, потом схватил стул и засунул его ножку в ручку двери. И кинулся к телефону. К счастью, телефон был с прямым выходом в город.

– Это база? Валентину Ивановну Мезенцеву, пожалуйста!. Это сын звонит, срочно!..

Мама, меня забрали в милицию, ни за что! Просто так, на улице, в седьмое отделение, на Октябрьской! Издеваются! Позвони кому-нибудь! Их начальству, что ли! Или дяде Косте! Скорее!..

Дверь дергали и били. Орали. Илья бросил трубку, подождал, когда на несколько секунд перестали ломиться, выдернул стул, сел на него. Они ворвались, сразу сбили Илью на пол, ударили ногами, потом подняли, ударили снова, в поясницу. Но он уже не боялся. Он даже не понимал, что они ему кричат, брызгая слюнями в лицо. Он ждал... и дождался. Удивительно громко затрезвонил аппарат.

Гашкин взял трубку. Мигнул. Протянул трубку Панкратьеву. У того слегка похудела мордастая рожа.

– Да... так точно... У нас... Так точно, товарищ п'полковник... Это же в целях профилактики, по указу... Но ведь откуда же мы... Есть, товарищ п'полковник...
– Он обернулся к Илье.
– Сразу не мог сказать, что ли?

– Что сказать?!

– Чей ты есть сын... Одевайся. Гашкин, помоги парнишке... Щас отвезем домой.

– Обойдусь, - сказал Илья. Потом он признался маме, что испугался: увезут куда-нибудь и головой в прорубь. Чтобы концы в воду. Недаром ведь был недавно очерк про ментов-отморозков которые сперва избили полковника ФСБ (не знали, кто он), а потом нашли у него в кармане документы и пристрелили в лесочке, чтобы не отвечать...

– Да ты чё, Илья, - уже по-приятельски заприхахатывал Панкратьев.
– Ты обиду не держи, это служба наша. Отвезем, как велено, это подполковник Будимов приказал, из областного...

Услышав про Будимова, Илья слегка успокоился.

Брата привезли к дому на милицейском газике, Панкратьев дружески похлопал его по плечу. Илья выпрыгнул из машины, плюнул.

Дома он ничего не сказал мне, только ходил по всем комнатам, стискивал кулаки и поматывал головой. Я понять не могла: "Илюха, что с тобой?" "Ничего...

Ерунда..." Но скоро примчалась мама. На машине директора базы она сперва прикатила в милицию, там Илью уже не застала и кинулась домой.

– Илюшенька!.. Господи... Они тебя били?

Он и маме сперва сказал: "Ничего, ерунда..." И вдруг... разрыдался. Да так, что мы с мамой успокаивали его с полчаса. И водой, и даже валерьянкой.

– Ну почему, почему такие гады?!
– вздрагивал он.
– Идешь по своим... по родным улицам... и вдруг... И могут ведь с дерьмом смешать, растоптать, превратить в кого угодно! Ничего не докажешь! Ты им про права, а они... про клюшку...

– Ну, хватит, Илюшенька. Все уже кончилось...

Он вскинул мокрое лицо.

– Кончилось? Где?.. А если завтра снова?.. А сегодня... если я был бы не сын капитана Мезенцева, а сын дворника?!

– Успокойся. Виктор Викторович обещал, что во всем разберется.

Виктор Викторович и был подполковник Будимов. Папин бывший сослуживец. Они оставались приятелями даже тогда, когда папа ушел из милиции. По крайней мере, Будимов в ту пору нередко заглядывал к нам и даже шутливо ухаживал за мамой. Ему мама и позвонила сразу после Илюхиного "SOS". Надо сказать, Виктор Викторович отреагировал моментально.

Однако Илья отозвался:

– Кто разберется? Ворон ворону глаз не выклюет...

– Ну как ты можешь так говорить! Смотри, он же сразу...

– Да. А если бы не ради меня... и тебя... Если бы ради правды? Он бы тоже "сразу"?!

Мама только головой покачала...

3

Виктор Викторович Будимов появился вечером. С букетиком садовых ромашек для мамы (и где достал посреди зимы?) Снял в прихожей шинель с новенькими погонами ("подполковника" он получил недавно) повесил ее на торчащий в косяке рельсовый костыль (меня скребнуло). Вытер сапоги, шагнул за мамой в комнату.

– Ну, что у вас приключилось? Докладывайте!

Мама была уже не та, что при первом разговоре с Ильей. Спокойная (Илья, кстати, тоже, без всякого следа слез, в отглаженной рубашке). Мама положила букетик на стол.

– Знаете, Виктор, мне кажется, это не "у нас", а "у вас". Потому что мой сын никого не грабил, наркотики не покупал, спокойно шел из школы...

– Ну да, ну да. Валечка, я понимаю... Кретинов-то в нашей системе пруд пруди. А где взять интеллектуалов? Особенно при такой зарплате. Опять же и понять их можно. Сами знаете, что творится среди молодежи...