Чтение онлайн

— Прости, — сказала я. — Мне не стоило тогда ничего говорить. Особенно на твоём открытии.

— Возможно, — ответил он, сцепив пальцы.

Мы замолчали, глядя на картины. Вокруг текла река туристов, галерея наполнялась приглушённым шумом голосов.

— Как ты узнал, что я буду здесь? — наконец спросила я.

Он взглянул на меня сбоку.

— Ты сама сказала. Каждый день рождения.

Он тихо рассмеялся.

— Ты даже не представляешь, сколько раз я подумывал прийти каждый год. Просто сесть рядом с тобой. Гадая — может быть, ты меня узнаешь.

— Парня из такси? — спросила я.

Он кивнул.

— Но мне всегда не хватало смелости. А потом ты вошла в тот кабинет на встречу по книге…

Он цокнул языком, покачал головой.

— Я так старался выглядеть крутым перед тобой.

— Удалось. Может, даже слишком, — добавила я.

Он усмехнулся и повернулся ко мне.

— Не хочешь поужинать со мной? Я знаю одно место в Нохо. Оно немного изменилось за последнее время.

— Не знаю… А оно хорошее?

— Достойное, — ответил он, а потом, немного подумав, добавил: — Надеюсь.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Ну что ж, тогда нам стоит проверить, — сказала я.

Он встал и протянул мне руку, и когда я взяла её, внутри закрутилось знакомое волнение — такое же, как когда я мчалась за тётей по терминалу аэропорта, быстрая, запыхавшаяся, с кружащимся миром вокруг.

Это было чувство чего-то нового.

40

В погоне за луной

— Закрой глаза, — сказал он, когда мы вышли из машины перед его рестораном. Вечер был залит мягким золотым светом, и солнечные лучи отражались в окнах ресторана, так что я не могла заглянуть внутрь.

— Зачем? Ты собираешься меня похитить? — спросила я. Он закатил глаза и прикрыл мои ладонями, чтобы я ничего не видела. — Тебе нужен мой кодовое слово? Это «Сассафрас».

— Иди вперёд. Осторожно, ступенька, — предупредил он, когда я перешагнула что-то и оказалась внутри. Позади нас захлопнулась дверь. В ресторане было прохладно и тихо — по звуку шагов можно было понять, что мы тут одни.

— Это пони? — предположила я. — О, или ты наконец-то приготовишь мне гороховый суп?

— Можешь быть серьёзной хотя бы минуту? Это важно. Стой здесь, — добавил он, точно разместив меня на определённом месте. Я закусила губу, стараясь не улыбаться слишком широко.

— Ладно, — сказал он. — Три… два…

Он выдохнул.

— Один.

И убрал руки.

Под потолком висели мягкие деревенские люстры, заливая тёплым золотистым светом тёмные столы из красного дерева. Почти все они были небольшими, украшенными нежными букетами фиолетовых гиацинтов в стеклянных вазах и мерцающими свечами. Стены были окрашены в насыщенный цвет шалфея — не багряный, но, если подумать, этот оттенок уже не очень-то ему подходил. На них висело множество картин в самых разных рамах и размерах.

Он быстро подошёл к стулу и отодвинул его.

— Им нужно время, чтобы разноситься, — сказал он, когда я села, а он аккуратно подвинул меня к столу. — Но, думаю, время у нас есть.

— Это настоящая кожа?

— Экокожа. Но критикам не говори, — подмигнул он и взял меню со стола, передавая мне. Оно выглядело почти так же, как две недели назад, но с небольшими изменениями. Конечно, я сразу же заметила не то, на что он намекал.

— Ты прописал название с заглавной буквы?

Он бросил на меня выразительный взгляд и указал на раздел с десертами.

— Я собираюсь готовить этот чёртов лимонный пирог. Но замороженная лапша на сухом льду остается, — добавил он чуть тише.

Уголки моих губ дрогнули в улыбке. Мне нравилось освещение в этом зале — мягкое, тёплое, оно делало всё вокруг уютным и немного размытым. Романтичным.

— Думаю, хорошая сделка, — сказала я, разглядывая меню. Улыбаясь ему, на самом деле. Потому что он добавил ещё одно блюдо. Картофель фри.

— А? Что ты сказала?

Он опустился на одно колено рядом со мной, положив руку мне на колено, и мы оказались на одном уровне. Он был таким красивым, что мне хотелось провести пальцами по его лицу, зарисовать резкие линии его скул, нарисовать цвет его волос. Эту сцену можно было бы поместить в путеводитель под разделом «Живописные места», потому что я не устану смотреть на него ещё долгие годы — десятилетия. Я хотела видеть, как его лицо меняется со временем, как в уголках глаз появляются морщинки от улыбок.

— Это то, что ты себе представляла? — спросил он, оглядывая ресторан. — После того, как ты сказала, что идеальной ту трапезу сделал мой дедушка, я оглянулся и задумался: а какие части этого ресторана — действительно я?

Я покачала головой.

— Всё здесь — ты, в каждом мгновении. Я ошибалась.

— Не совсем, — возразил он и снова помог мне подняться. — Эти стулья были ужасной идеей — слишком жёсткие.

— Были, — согласилась я с облегчением.

— А освещение — слишком яркое и беспощадное. Как будто я вывел всех под прожектор. Но, — добавил он, — в отличие от того парня-посудомойщика семилетней давности, теперь я точно знаю, что мне нравятся небольшие столики — они создают уют. Возможно, белый цвет был слишком претенциозным.

Он развернул меня к свободному месту на стене в центре зала, стоя позади, обняв меня за талию и положив подбородок на плечо.

— Это для тебя. Если когда-нибудь вдохновение придёт.

Я сжала его пальцы в своих, крепко прижимая их к талии, а к глазам подступили слёзы.

— Правда? — прошептала я, чувствуя, как он кивает.

— Правда. Всю жизнь я мечтал создать место, где людям будет уютно. Чтобы они могли прийти сюда, поужинать с дедушкой и почувствовать себя как дома. Этот «Гиацинт» — это я. Не я семилетней давности, не я из пресс-релизов. Просто я. И ты помогла мне это вспомнить, Лимон.

Я повернулась в его объятиях и посмотрела на него. Он был смесью мечтательного посудомойщика и опытного шефа, наполовину мальчишка, который считал идеальной едой тарелку картошки фри, и наполовину мужчина, создающий самые изысканные лимонные пироги.

— И мне нравится, — продолжил он, — как каждая деталь этого ресторана теперь рассказывает историю, как сама атмосфера становится её повествователем. И эта история о прошлом… — он прижался лбом к моему, — встречающемся с настоящим.

— Или о настоящем, встречающемся с прошлым, — поправила я.

Он поднёс мою руку к губам и поцеловал.

— И о настоящем, встречающемся с настоящим.

— И… — я улыбнулась, вспомнив ту девушку в такси, которое делили на двоих, — о прошлом, встречающемся с прошлым.

— Кажется, я влюблён в тебя.

Я заморгала.

— Ч-что?

— Клементина.

И в том, как он произнёс моё имя, было что-то особенное. Как обещание. Как клятва против одиночества и боли. Мне хотелось слушать, как его язык обрисовывает каждый звук моего имени, всю оставшуюся жизнь.