Чтение онлайн

Ошибка в печатном произведении всегда имеет общественный характер.

Это связано с массовостью печати. Ошибка в рукописи, которую прочтут от силы несколько человек, не более чем личная ошибка автора, не выходящая за стены его комнаты. Но когда рукопись с той же ошибкой преобразится в книгу и явится перед глазами тысяч читателей, то ошибка станет элементом дезинформации. Чем менее подготовлен читатель к восприятию данной книги, тем безмятежнее он принимает текст с искажениями и больше рискует прямо или косвенно пострадать от ошибки. Интересно было бы построить «шкалу ошибок» и проследить степень их воздействия на разные группы читателей в зависимости от их возраста, образования, навыка чтения, внимательности и т. д.

Другая коварная особенность ошибок в печатном слове состоит в том, что раз уж они попали в текст и вместе с книгой пущены в обращение, то их действительно «не вырубишь топором». Сказать о них можно примерно так же, как Анна Ахматова однажды отозвалась о неточном цитировании: «Читатель уже поверил — и это навсегда. Цитата окаменела». В книге «окаменевшие» ошибки нередко становятся предметом крупного беспокойства авторов и затруднений читателей.

Несмотря на бурный прогресс полиграфической техники, не придумано ничего нового, чтобы локализовать очаги дезинформации в печатном тексте. В перечень ошибок и опечаток, который по старинке помещают в конце издания (и то не всегда), как известно по опыту, заглядывают не все читатели. Нет ничего удивительного, что некоторые решительные авторы подчас прибегают к доморощенному и кустарному способу восстановления истины.

Так, в 1966 году вышла книга «Общая физиология мышечной и нервной системы», принадлежащая перу ученого с мировым именем. И вот, как писала газета «Правда», автору пришлось, дабы спасти в научном мире свое честное имя и престиж, собственноручно размножить и разослать коллегам многостраничную вкладку под названием «Исправление ошибок и опечаток».

Ошибки в печатном произведении имеют и такое неприятное свойство, что на какое-то время могут прятаться от глаз. Сразу после того как книга отпечатана и разослана по магазинам и библиотекам, на некоторые погрешности никто и не обратит внимания, а если и заметит, то посчитает за мелочь, о коей нечего и говорить. Но пройдет несколько лет, а то и больше, возьмут ту же книгу, перечитают и ахнут: что же раньше-то не смотрели?! Из опыта текстологической работы Б. В. Томашевского: в рассказе Достоевского «Скверный анекдот» говорится «выпить чашу жолчи и оцта». Наборщик не понял славянское слово «оцта» — уксуса и поставил бессмысленное «потата». В следующих изданиях поправили не лучшим образом, по догадке — и пошло печататься «выпить чашу жолчи и поташа».

В литературе уже сообщалось, что при подготовке к печати собрания сочинений М. Горького на рубеже двадцатых и тридцатых годов ленинградский литературовед И.А. Груздев выявил при сверке с подлинниками и устранил около 70 тысяч ошибок и опечаток. А сколько еще ошибок лежат нетронутыми в старых собраниях сочинений русских и иностранных классиков!

Иногда приходится слышать такие доводы, что в общей массе печатной продукции число ошибок и опечаток, дескать, в целом не особенно велико, а потому и не стоит муссировать этот вопрос. Досадное заблуждение! Подсчет числа ошибок имеет смысл только при оценке качества работы наборщика и корректора или во взаимоотношениях между издательством и типографией. В отпечатанных же изданиях поздно заниматься подсчетом опечаток, ибо и при небольшом их числе подчас не избежать стыда и позора.

Полюбуйтесь, к примеру, на поздравительную открытку «С днем рождения!», отпечатанную несколько лет назад одной из фабрик офсетной печати по заказу «Советского художника». В подписи на обороте открытки (изображен букет цветов) всего одно слово, но как оно набрано и отпечатано: «Геоцинты»! По сему печальному поводу Салтыков-Щедрин мог бы сказать: «Даже смотреть глупо...»

Печатный текст вообще не допускает никаких «фамильярностей» в обращении. Автору личного письма можно простить, если он недостаточно аккуратно выводит буквы, допускает кривизну строк и не очень строго следит за переносами (хотя и в этих обстоятельствах следовало бы учитывать предостережение со стороны филолога: «Когда слова „разрезаны" не на „смысловом шве“, это явно мешает быстрее понять смысл слова в целом» [ 49 , с. 69]. А в печати все упущения мгновенно бросаются в глаза.

В немудреной фразе «Мои товарищи кипели негодованием», как ее ни рассматривай, не заметно никакого подвоха. Но дернула нелегкая наборщика сделать неудачный перенос, как серьезность изложения была начисто смазана неожиданным комическим эффектом:

Сугубой осторожности требуют не только переносы. Если не принять в соображение природу «языка типографии», то даже при полном буквальном совпадении набора с оригиналом на отпечатанной странице получится совсем не то, что хотели сказать. Поэтому полезно ознакомиться с особым видом опечаток, когда и текст совершенно ясен, и все буквы на своих местах, и корректор ничего «не проспал», а все же смысл кардинально искажен. Как же могло приключиться такое? А вот смотрите сами.

На последней странице одного из номеров большой газеты под рубрикой «Сегодня в театрах и концертных залах» читаем: «Большой зал Филармонии: фортепианный вечер бразильского пианиста А. Морейра — Лима».

Какую информацию получат читатели из набранного в таком виде объявления? Конечно, каждый подумает, что играет пианист по фамилии Морейра из города Лимы. Город под этим названием действительно есть, но не в Бразилии, а в Перу. Фамилия же пианиста состоит из двух частей: Морейра-Лима. Читателей обманывает то, что первая половина фамилии выделена полужирным курсивом, а знак соединения — дефис — произвольно заменен знаком тире.

Необдуманная «игра шрифтов» исказила смысл и библиографической заметки, опубликованной в другой газете. Сообщалось о выходе двух брошюр из серии «Узники Петропавловской крепости». Цитируем заметку в том графическом виде, в каком она появилась на газетной странице: «В них рассказывается о жизни и революционной деятельности славных сынов России — борцов за свободу: В. ПОГОДИНА, М.С. ОЛЬМИНСКОГО, И. СМИРНОВА, А.А. БЕСТУЖЕВА-МАРЛИНСКОГО». Дезориентированный одинаковым размером шрифта (все фамилии набраны прописными буквами), читатель предположит, что в книжках рассказывается о жизни и деятельности четырех узников «Русской Бастилии». На самом же деле первая и третья фамилии принадлежат... авторам брошюр. Логика шрифтового выделения такова, что они нечаянно попали в один ряд с героями своих произведений.

Таким образом, неумелое обращение с графической формой печатного слова может помешать правильному восприятию вполне доброкачественного текста. К сожалению, во многих редакциях не следят, чтобы использование приемов выделения отдельных слов или части текста не приводило к смещению смысла. Вот недооценка природы печатного слова на каждом шагу и мстит за себя.

Д.Н. Ушаков говорил, что правописание — это костюм, в котором является язык. Заимствуя его сравнение, мы можем сказать, что «правопечатание» — это костюм, в котором предстает перед читателем литературное произведение. И в том и в другом случае опрятная внешность располагает к более короткому знакомству, но непривлекательная внешность — отталкивает.

Неопрятность издания сама по себе принижает культурную ценность книги, но неопрятность в тексте, то есть наличие опечаток, ошибок, путаницы, несуразностей и т. д., отрицательно отзывается на содержании книги, подрывает ее познавательное значение.

Пока не будет широко осознан общественный вред опечаток и ошибок в произведениях печати, едва ли возможно поддерживать высокий уровень точности текстов. Было бы неверно думать, что эти дефекты приносят только неосязаемый моральный ущерб. Ничего подобного! О материальном ущербе от них нельзя сказать более определенно, потому что цифры потерь давно никто не подсчитывает (за исключением разве групп народного контроля в типографиях, которым известны крупные суммы непроизводительных расходов на всякие перепечатки и допечатки).

Но есть сколько угодно свидетельств о физическом уроне, который может причинить ошибочная или заведомо недобросовестная информация.

Ошибки в печатном тексте сопряжены подчас с настоящей опасностью, так как создают «аварийную ситуацию» не в переносном, а в буквальном смысле. Так, в пособии по безопасности движения транспорта, изданном стотысячным (!) тиражом, специалисты нашли грубые ошибки в разъяснении отдельных дорожных знаков и правил дорожного движения. Неверные и путаные указания, касающиеся сигналов светофоров, запрещающих знаков, порядка движения машин в рядах и т. д., по мнению работников Госавтоинспекции, могли бы привести к тяжелым авариям на улицах города.