Чтение онлайн

— Они убили меня.

Позвоночник одеревенел.

О нет. Нет-нет! Нет-нет-нет-нет!

— Они убили меня.

Колдун медленно, на пятках, развернулся. Линдур что-то громко и с вызовом отвечал малефику, но звук его голоса отодвинулся на второй план. Выцвело яркое лоскутное полотно, закрывающее стену рядом с лавкой, и пробежавший в комнату рыжий, как алыча, кот вдруг стал бледно-серым, цветочки на плещущихся по ветру занавесках стали похожими на бесцветных пауков на длинных ножках.

На плечах у Линдура лежали тонкие белые кисти. Сквозь прозрачную кожу просвечивала желтая кость. Высокая, парящая фигура с женскими очертаниями и размытыми контурами, и синий, ярко-ярко синий сарафан, бесстыдно открывающий плечи.

Данте не был готов... Он так устал. Эффект от настойки и грибов продлится недолго — не пройдет и двух часов, как малефик снова упадет ноющей головой на подушку, и только пришествие всех богов вместе сможет на этот раз пробудить его, не крик Йоля.

У него нет сил беседовать с ней... Нет желания...

— Они убили меня.

— Кто ты?

Линдур опешил и приоткрыл рот. Данте прервал его резким, хлестким движением руки в воздухе. Густой воздух поддался со свистом.

Морок задрожал. Миниатюрная головка, скрытая под пологом развевающихся чёрных волос, склонилась вбок и замерла. Бледные кисти легко погладили плечи чертова Линдура. Данте перевел на него взгляд — тот сидел с тупым лицом набравшего в рот воды теленка.

— Кто она? — спросил его Данте.

— Кто — она?

— Девушка в синем.

На лице Линдура парой черт обозначились желваки, и все. Так же он мог отреагировать на любую другую глупость, которую только мог сморозить церковник. Данте прямо-таки чувствовал без всяких усилий, как массивную фигуру старосты захлестывали волны гнева. И видел, как девушка в синем как будто ахнула, и краски её образа проступили ещё ярче, до боли в глазах. Малефик опустил ресницы, с усилием растер веки. Их жгло, будто колдун смотрел на огонь.

— Вы шутите? Сколько можно... Сначала этот полудурок с мечом, и бешеный шлюхин сын с кухонными ножами, теперь сумасшедший колдун... Кого эти ублюдки пришлют в следующий раз? Цирковую корову? Как это вообще относится к нашему горю? Вы можете сказать, из-за чего трупы встают? Нет? Тогда заткните свой рот и работайте над этим!..

Данте и девушка вместе разомкнули уста:

— Они убили меня.

— Вы убили её.

Гнетущее молчание вопросительно дрогнуло в воздухе вместе с призраком, оборвав яростную отповедь старосты. Дани сморгнул — и всё пропало. В комнате их было двое — он и кипящий от ненависти Линдур.

— Вы сошли с ума! Я ухожу, мне не о чем разговаривать с безумцем!

— Нет, стойте. У меня есть вопросы к вам.

— Столь же содержательные, позвольте узнать? — огрызнулся староста, но всё-таки не поднялся и не ушел.

Нет, это определенно нужно оставить на потом. Поставить зарубку. Призраки никогда не являются просто так даже тем, кто может их видеть. Есть причина, по которой девушка в синем именно сейчас предстала перед его взором, ведь они уже беседовали со старостой раньше.

И почему именно сейчас, когда он столь истощен?

Чертовы призраки. Чертова работа, которую нужно делать.

— Прошу прощения. Должно быть, я задремал наяву. Мы говорили о том, что происходило до нашего приезда.

— Говорю вам в сотый раз! У нас каждый чертов месяц новые лица в деревне. Шахтеры то и дело туда-сюда катаются, некоторые знакомые, некоторые впервые. Ищут живую жилу. Я не веду учет, уж извините.

Куда тебе. Дюжина человек в месяц — это больше, чем пальцев на одной твоей руке, да?

— Я понимаю. Значит, ничего странного? Совсем.

— Волки одуревают, куры мрут от какой-то заразы, у старой коровы Ховарда молоко с кровью пошло, мы её и зарезали. А, ещё выгребную яму для нужника выкопали — вас это интересовало?

— Всё ясно. Хорошо.

Данте сцепил зубы.

Теперь он понимал Аларика — у рыжего терпения что каши на дне котелка, в отличие от малефика, но и тому уже хотелось отвесить оплеуху Линдуру. Нутром чувствовал: что-то утаивает староста. Не так просто обтянутые прозрачной кожей ладони лежат у него на плечах днем и ночью. А что? Одному богу известно.

К слову о нем. О Них.

— Тогда так — что вы знаете о том, что творилось здесь... ну, не знаю... Может, лет пятьдесят назад?

Староста присвистнул.

— Ну и вопросы у вас...

— Нормальные вопросы, на которые можно нормально ответить, — отрезал Данте.

— Город здесь был. От той стороны леса до этой. Не было ни огородов, ни пастбищ, только дома и дорога от столицы до приисков. Жили здесь шахтеры. Храм стоял, ну да вы видели, что от него осталось.

— И где же все дома? Дома должны были остаться, хотя бы срубы какие-нибудь... Кладка каменная, — Данте в самом деле плохо разбирался в строительстве.

— Подвалы только. А дома сгорели. У нас, конечно, городишко был, но дома в то время наспех строили, из древесины, дёрна и соломы, без камня. Да и поди его дотащи — ближайший карьер в сотне миль, и дорога не прямая. Ну и... Пожар у нас был как-то. С тех пор так и не отстроились — прииски прибеднились, и уже давно, так что вряд ли и отстроимся. Раньше хоть что-то таскали, хотя бы руды тележку, а теперь и ладони будет много.

— А отчего пожар?

Линдур замялся, и произнес:

— Они убили меня.

Данте со стоном надавил пальцами на глаза, шепнул:

— Убирайся.

– ...а потом вспыхнуло. Сам я не видел, как раз в столицу отъехал, но, говорят, так было.

— Давно пожар был?

— Пятнадцать лет назад. Примерно.

— А вы? Сколько вы уже в Эмноде?

— Ну... — Линдур нахмурил узкий красный лоб. — Наверно, лет... тридцать. Да. Мне было двадцать девять, когда... — он кашлянул, — ...когда я прекратил службу.

— Ясно... — Данте сложил руки на столе, кинул взгляд на оставленный на огне котелок — отвар ещё был не готов, — А есть в Эмноде кто-нибудь старше вас?

— Ну да, старуха Вильма.

— А где живет?

— Вряд ли вы с ней поговорите, она после удара не в себе. И живет одна. В пожаре том у неё сын умер.

— Мне и необязательно говорить. Где?

— Вы мимо её дома проходили, когда въезжали. Недалеко от пустыря, перекошенный, на её крыше ещё дерево растет.

— Ага. Понял. Спасибо, Линдур, - Данте кивнул, - можете идти.

— Так что в телеге?

— Как старейшина деревни, полагаю, вы должны быть в курсе. Но местным знать ни к чему. Это для их же блага. Потому прошу вас сразу — по мере сил успокаивайте их... а не подбивайте к расправам над моими друзьями.