Чтение онлайн

— Да что вы притащили? — кроме злости Дани услышал обеспокоенность.

— Мы нашли склеп. Не на самом кладбище, гораздо восточнее. Он был вскрыт и пуст. И полон змей. На саркофаге была вырезана крылатая змея, а все ниши заставлены артефактами, место которым совсем не здесь. Возможно, опасными артефактами, и, поверьте, их стоимость исчисляется не в золотых монетах, а в душах, которые они отправят на тот свет.

Малефик глянул на побледневшего, сжавшего челюсти Линдура поверх сплетенных в замок ладоней. Он был поражен и зол, но и только. Вряд ли он знал о том проклятом месте. Ну, или он невероятно хороший актер.

— Поэтому я хочу узнать... кроме монастыря, который мы видели, жители Эмнода случайно не били поклоны где-нибудь ещё?

— О, нет! Клянусь, нет! Зачем нам это? Иным богам не место здесь, это все знают! Все знают! И то, что церковь делает с теми, кто не согласен!... Мы тоже знаем, — пророкотал Линдур скорее с неодобрением, чем с надлежащим в подобном случае подобострастием.

— Кто не согласен? Ваш ответ звучит... странно. — Малефик натянуто улыбнулся. Линдур увидел кончики острых зубов, показавшиеся в улыбке, выпрямился, прихлопнув ладонями по столу.

— Я не боюсь, как бы вы не старались! Этому городу нечего скрывать, поэтому и я скажу честно — срать я хотел на вашего долбанного Ключника! Лживая тварь он, а не добряк! Я с удовольствием бы вообще не пускал вас на порог, но я не могу идти против короля. Я предан Бринмору! До последней капли крови!

— Значит, и церкви тоже, я полагаю. — Данте тоже поднялся. Он был даже выше Линдура, по едва не вдвое уже того в плечах, к тому же слабо покачивался, опираясь костяшками на стол. Глядел он исподлобья — верный пес на страже Церкви.

Линдур ухмыльнулся злым, в морщинах, ртом, и повернулся кривой спиной к церковнику. От стола до двери — семь шагов, но этот хромой калека явно проделал этот путь быстрей. Видимо, присутствие малефика ему осточертело.

— Линдур...

Почти исчезнувший в дверях староста остановился, всей своей спиной выражая больше эмоций, чем Данте был способен почувствовать.

— Да?

— Не забывайте, что у Церкви в Бринморе больше власти, чем у вас. Вспоминайте об этом, если вдруг снова возникнут... претензии.

Молчание.

Девушка в синем до последнего не отрывала от Данте скрытого тенью взгляда. Когда Линдур уже ушел, край её сарафана какое-то время ещё был в комнате яркой полупрозрачной дымкой, потом испарился и он.

Вздохнув, малефик прижал ладонь к лицу, надавливая пальцами на хмурый лоб.

— Они убили тебя... Проклятье, кого — тебя?..

Чай громко бурлил на огне. В комнате прохладно пахло мятой.

Казалось, что кто-то огромный и великий пересыпал из ладони в ладонь груду камней. Они шумели, бились, и этот грохот был так силен, что сотрясал каждый дом в Эмноде до основания. После громовых раскатов всего пару моментов был слышен шелест дождя, потом яркая вспышка — и снова великан приступал к работе. Как же сладко спится в подобные летние ночи!

Данте всего на миг закрыл глаза, а когда проснулся, была уже глубокая ночь. Он ворвался в покои близнецов, взбудоражил спящих спутников своим бодрым, взволнованным видом.

— Может, хотя бы утра дождемся? — без особой надежды простонал Йоль, закрывая лицо широкой ладонью — Данте уже зажег масляный фонарь, и рыжий свет ослепил меченосца. Аларик поднялся без возражений и угрюмо собирался.

— И так уже заждались, — Данте кинул Йолю его штаны, приподнял фонарь, цепляясь взглядом за Аларика, — Как себя чувствуешь?

— Голова, — поморщился он. Голос был хриплый, как с попойки.

— Поделом, что ж. Может, дать тебе микстуры?

— Не надо, — он застегнул вокруг бедер ножны и резко, не глядя, вложил в них ножи, — Поделом же.

— Куда идем-то хоть? — сонный Йоль был ещё более неуклюжим — запутался в рукавах рубахи, грохнулся с лавки, натягивая сапоги, умудрился задом наперед надеть куртку. Дани вздохнул — толку от такого защитника?

Вряд ли бы Йолю понравился ответ.

Вряд ли он нравится колдуну.

— Староста что-то скрывает. Мне интересно узнать, что именно.

— Мне этот ублюдок сразу не понравился.

— Когда ты покажешь мне человека, который тебе сразу понравился — ущипни, хорошо? — фыркнул Йоль, однако понимающе качнул головой.

— Идемте.

В темноте Эмнод нравился малефику гораздо больше. Не было видно местных серых лиц, перемазанных сажей, не так сильно несло помоями, и никто не провожал троицу настороженными взглядами. Из-за сплошной стены дождя едва доносился сладкий тонкий запах ночной фиалки, высаженной по левую сторону от дома — где-то там, в неприметной лачуге, жила местная травница. Горел свет в таверне, мимо которой прошли церковники — размытые жёлтые квадраты света дробились и шли рябью от частых капель. Снаружи никого не было.

Когда Данте накинул на голову чёрный плащ и поднял повыше фонарь, его свет с трудом рассеял густую влажную тьму, сковавшую Эмнод.

Где-то шевельнулась тень, другая — и вот уже Аларик потянулся за ножами. Тощая мужская фигура — вернее её каркас с налипшими кусками плоти и дырявой одежды — монотонно билась головой в ворота чьего-то дома, предусмотрительно окруженного изгородью. Невдалеке стоял второй чёрный труп, ссохшийся больше, чем сгнивший. Погорелец, догадался Данира. Как знать, может, он как раз жертва того самого пожара? Беспокойный стоял, подняв руки к небу, запрокинув шею и покачиваясь в струях дождя. Вряд ли они осознавали свое присутствие здесь, или то, что во тьме на них пялились три пары напуганных глаз.

Данте почувствовал, как дрожит застывший рядом Йоль.

— Эт-то... Это беспокойники! Детские сказки, да, Аларик?!

— Жуть, — прокомментировал тот совершенно без эмоций. Если бы не это, Данте бы поверил ему.

Насмехаясь, малефик толкнул рыжего локтем, тот дрогнул и сверкнул зубами в оскале.

— Идем, нам некогда с этим разбираться.

Невыразимо разило сырой землей, и в меньшей степени — от дождя. Проходя мимо мертвецов, малефик чувствовал, что это его вина. Церковники были лазутчиками, будто все эти мертвецы — часовые, охраняющие что-то... какой-то секрет, а они, солдаты с ключами на нагрудниках, бессовестно лезут своими грязными лапами в тайник, будоража то, что трогать и не стоило. С какой-то стороны так и было, но пустоглазые и бестолковые мертвецы, старающиеся делать то же, что и при жизни, были молчаливы и не нападали. Данте совершенно ничего от них не ощущал. Подумать только! Даже каменная кладка была для него одушевленной, а гниющие, ходячие тела вызывали лишь тоскливое чувство собственного бессилия. Малефик чувствовал себя неуместно, неуютно и неловко, проходя мимо маленького чёрного скелета — ребенка, озадаченно топчущегося на пустом месте с кое-где виднеющимися ребрами сгоревшего сруба.

Наверно, он должен был всё-таки что-то сделать, но лишь вздохнул и ускорил шаг. Чем быстрее они разберутся с тем, что заставляет несчастных возвращаться с того света, тем быстрее те обретут покой. Да уж. Лучше бороться с клятвопреступниками и чернокнижниками, чем с теми, кто не виноват в собственной участи.

От постоялого дома до пустыря у въезда в Эмнод — с десять минут шагом, а казалось, что полночи прошло, прежде чем по кивку Данте Йоль тяжелым кулаком коснулся двери в дом старухи Вильмы. То был когда-то богатый, с двумя этажами и чердаком, дом. Сейчас же крыша просела, торчало подгнивающее стропило, и строение перекосилось. Старые узловатые корни растущей рядом ели подняли крепкий сруб, толстая ветвь легла на крышу и, видимо, однажды скатившаяся под сырой мох шишка дала жизнь маленькой ёлке, зелёной, гибкой, очень странно смотрящейся на обитаемом, вроде бы, жилище. Однако, не скажи Линдур о том, что место это принадлежит старухе Вильме, церковник бы посчитал, что здесь не живут уже не первый год. Даже собаки не было в пустой будке, лежала только сложенная кругами цепь. И пахло здесь затхлостью и запустением.