Чтение онлайн

— Во имя Каинен! Конечно же, помогу. В конце концов император спросит за поражение с нас обоих, не так ли, мэйнир?

— Но ведь мы и не дадим императору повода задавать вопросы, не так ли, вэнир?

Чародей и жрец обменялись понимающими улыбками.

***

Засыпающий город готовился к обороне: повсюду слышался стук плотницких топоров, зычный рёв десятников, лязг оружия упражняющихся рыцарей, и свист стрел, пронзающих мишени.

Жители большей частью покинули восточную часть города, переправившись через Найэх на западный берег. Остались только жрецы мирьехского храма, блюстители, отряды стражников и несколько сотен храбрецов-ополченцев из числагорожан.

В эту ночь будущий архэтАмонии никак не мог заснуть, стоило ему сомкнуть веки, как в воображении всплывали чудовищные безумные образы. Seliri чёрными тенями налетали со всех сторон, рвали, терзали, убивали его раз за разом. Он пытался сказать себе, что это лишь сон, но понимал, что вскоре тот станет действительностью и осознание сковывало его морозными кольцами страха. Он боялся до дрожи в коленях и хладного пота, но даже себе стыдился признаться.

«Барс не должен ведать страха!» — с мальчишеским задором восклицал Амони, пытаясь жаром отваги растопить сковавший его лёд, но тщетны были эти усилия, желанное забвение всё не приходило.

Прежде юноше доводилось испытывать робость лишь перед одним человеком — собственной матерью. Она всегда с самого детства была холодна и излишне строга с ним, не давая и искорки любви. Амони тянулся к ней, но мать всё больше отдалялась. Счастливым его детство сделали отец и Этельдор, но никак не она, Асоль Мерце.

Юный Барс даже не подозревал сколь глубокий раскол в сердечном союзе родителей сотворил он, появившись на свет. Лоэмар де Пьюс женился рано, избрав спутницей сестру равновластного ему шохейскогоархэта. Асоль с неохотой покидала цветущие земли юга, отправляясь в обитель снегов и морозов. Впрочем, молодому де Пьюсу всё же удалось очаровать её северной статью и повадками хищника.

Лоэмар желал многодетной и крепкой семьи, полагая, что соединённая кровь двух лучших родов империи оставит воистину прекрасное наследие. Но уже первые роды дались южанке необычайно тяжко: промучившись больше суток, она исторгла на свет хилого слабо кричащего младенца, меньше всего напоминающего барсово семя. Жрецы, лечившие роженицу, объявили, что ребёнок выживет, но чрево Асоль никогда более не зачнёт.

Архэт Амонии не желал с этим мириться, он с тщанием безумца принялся искать способ вернуть прекрасной, но надломленной жене дар деторождения. И коль не помогали чары служителей Светоносного, Лоэмар вознамерился просить помощи у тайной науки. Он обратился к Вейну Бессмертному, князю соседнего Норина, и тот прислал ко двору де Пьюса лучшего из эсэдиров Страны Звёзд, Этельдора.

Увы, но норинцу не удалось ничем помочь несчастной, зато он сумел истово увлечь архэта премудростями YuseenEsedo — Науки Преображения. Лоэмар с головой окунулся в эсэдо, позабыв и о архэтстве, и о жене. Новая стезя увлекла его неразгаданными тайнами.

Асоль же страдала от несправедливости: оставленная мужем в холодном ненавистном краю, так далеко от утех и празднеств Сердцеграда; с ребёнком на руках, чьи синие глаза столь отвратительно походили на отцовские.

Когда погиб Лоэмар, она не пролила ни слезинки, а первым же указом повелела сделать в архэтском замке отдельные покои. В этом новом чертоге Асоль всё обустроила по-шохейски, создав в ледяном сердце Барсограда крохотный уголок южной роскоши и неги. Она назвала его Ланаксэт — Маленькое Счастье, и поселилась там навсегда. В его стенах бывшая архэтиняМерце вкушала пряные и острые кушанья, возлежала на мягких коврах, вдыхала чудесный дурман и играла с павлинами. Ей прислуживали лишь смуглые черновласые лакеи, привезённые из Сердцеграда взамен слуг-северян Лоэмара.

Тяжёлые роды и бесчисленные ссоры с мужем лишили Асоль былой красоты, но несмотря на это находилось немало льстецов, готовых воспевать её божественную прелесть. Вдова Барса окружала себя художниками, певцами и поэтами, едва ли не с каждым из них разделяя перину. Она забавлялась с любовниками, то одаривая их с необычайной щедростью, то веля выгнать взашей после малейшей провинности.

Народу Амонии объявили, что Асоль больна: слегла, не выдержав известия об отравлении любимого супруга. Однако слухи жирными червями во все стороны расползались от замка. И вот уже через год после гибели архэта вся Амония недобрым словом поминала его развратную вдову.

Перед отправлением в Мирьех чародей повелел Амони навестить Ланаксэт, надеясь, что юный де Пьюс поумерит воинский пыл. Но норинец недооценил наследника, скрепя сердце, тот отправился просить благословения у женщины, когда-то давшей ему жизнь.

Высокие двери Ланаксэт украшало резное изображение павлина — геральдического знака Мерце. Впечатляющий хвост птицы радовал глаз узорами из цветного стекла. Изнутри доносились отзвуки лиры, смех, голоса. Пахло элинмой — цветком сновидений.

Амони постучал, однако ничего не произошло. Чувствуя, как тревожно замирает сердце, он ударил в дверь ещё несколько раз. Наконец та приоткрылась: на пороге, позёвывая, стоял кудрявый шохеец в широких штанах и цветастой безрукавке на голое тело, видимо, один из прислужников.

— Ну и чего барабаним? — неприязненно спросил он, по-южному растягивая гласные. — Её Светлость не велели беспокоить.

Возмущение, захватившее Амони, оказалось столь сильно, что несколько мгновений он не мог выговорить и слова, сделавшись только ещё бледнее обычного. Наследник впервые столкнулся с подобной вопиющей непочтительностью. Впрочем, слуга мог просто не знать будущего архэта в лицо, тем более к дорогим нарядам тот страсти никогда не испытывал, одеваясь подобно обычному рыцарю.

— Я Амони де Пьюс, сын архэтаЛоэмара и твоей госпожи АсольМерце. Я требую немедленно пропустить меня к Её Светлости! — с предельной чёткостью проговорил Юный Барс, предвкушая, как вгонит лакея в смятение перед высоким титулом. Но наглый прислужник даже не изменился в лице, ещё раз зевнув, он молча скрылся, оставив дверь приоткрытой.

Амони вбежал следом, пылая праведным гневом, однако лишь его нога переступила порог Ланаксэт, и вся ярость и задор мгновенно исчезли, оставив место лишь полузабытому детскому страху.

Главный зал Маленькой Радости с первых мгновений поражал несвойственным северу утончённым великолепием. Там царили жара, музыка и дурман. Полы застилали узорчатые ковры, каждый стоимостью не меньше ста керов. Вдоль стен и по потолку тянулись лозы невиданных в Амонии растений, многие из них цвели и роняли белые лепестки в прозрачную воду.

Люди севера предпочитали омываться в бане, а тёплой порой в реке, но и этот обычай пришёлся Асоль не по сердцу. А потому посередь главного зала расположилась исходящая паром купальня, обложенная мраморной плиткой с разноцветной мозаикой.

Наследник не знал во сколько обошлось всё это убранство, зато Этельдор однажды рассказал, что по завещанию Лоэмара на ежемесячное содержание вдовушки казна выделяет пятьсот керановых монет. Услышав это, Амони лишь охнул: по традиции наследник обязывался развлекать вассалов и народ охотой, пирами да турнирами, но даже самые роскошные из его празднеств едва ли превышали эту сумму. Более того Асоль могла и не уложится, и тогда бывшая лаирМерце без зазрения совести продавала подаренные Лоэмаром ценности. А однажды и вовсе велела подкупленному слуге снести на рынок Пряжку Ёрима — родовое украшение де Пьюсов. Чародею пришлось выкупать регалию по тройной цене.