Чтение онлайн

Ворвавшись в Ланаксэт, Амони застал мать едва закончившей омовение. Асоль, прикрытая полотенцем нежно-розового шёлка, возлежала на мягкой софе, а две полуобнажённые служанки ухаживали за ней. Одна умащивала волосы шохейскими благовониями, вплетала в них цветы, а вторая старательно разминала вдове ступни ног. Рядом расположился и чернобровый красавец-музыкант, играющий на лире печальную мелодию.

— Атуш, — наследник смущённо обратился к матери, стараясь смотреть себе под ноги. Он так и не избавился от детской привычки называть её матушкой на сар-гарра— древнем языке севера.

Асоль лениво подняла голову, на долю мгновения в её взгляде мелькнуло удивление, но тут же сменилось безразличием. Она даже не приказала слугам остановиться, лишь едва приподнялась на локте.

— Что тебе нужно? Я ведь просила не заходить в Ланаксэт, — проговорила вдова чудесным глубоким голосом, который когда-то так завораживал архэтаЛоэмара. — И не называй меня так.

— Я… — начал и юный де Пьюс и осёкся, прежняя робость вновь ледовитым ядом проникла в его кровь, и Юному Барсу как маленькому котёнку захотелось бежать, забиться под кровать или за печь, лишь бы не терпеть этого холодного жестокого взгляда. — МэйнирЭтельдор велел… просить благословления, ат… матушка. На архэтство напали… Seliri — тёмные создания Раукар! Я поведу войска против них…

— Seliri?! — бесцеремонно вклинился в его речь певец, оборвав игру на высокой плачущей ноте. — Я знаю чудную балладу о Seliri. О прекраснейшая, позволь я исполню её!

— Позволю, как только мы останемся одни, — ласково ответила Асоль, а затем вновь обратилась к сыну. — Так что ты хочешь от меня?

— Благословления на битву, мату…

— Благословляю. Ступай! — без всяких чувств отрезала она, вновь опускаясь на софу. Амони, неуверенно переступив с ноги на ноги, отправился прочь провожаемый насмешливыми взглядами прислуги.

И вот спустя три ночи в Мирьехе он не мог заснуть, обуреваемый призрачными видениями.

«Началось, они уже берут приступом мой разум», — пронеслась досадная мысль в измученном сознании де Пьюса.

Амони протёр глаза и огляделся: он и Гельри ночевали в почётной гостевой спальне на верхнем ярусе ратуши, предоставленной им градоправителем, который заблаговременно покинул правобережье. Элизий по поручению наследника в Мирьехне поехал, а присоединился к отряду своего отцав качестве наблюдателя.

Безмятежный здоровяк Гельри всё ещё наслаждался блаженством и тишиной, нарушаемой лишь его собственным храпом. Решив не лишать его покоя, Амони тихой мышкой выскользнул за дверь, прихватив с собой кресало и свечу. Конечно, уже начало светать, но пройдёт ещё много времени, прежде чем окончательно рассеется ночная тьма.

Он брёл по пустым коридорам ратуши, и неясные тени метались по стенам, будто пытаясь скрыться от огня. Наследник особо не задумывался куда идёт, ему просто хотелось прогуляться, забыть о ночи и ужасах, что таятся под её покровом. Однако, когда он проходил мимо спальни Этельдора, то заметил, что дверь чуть приоткрыта.

«Неужто наставника тоже мучают кошмары?» — удивлённо подумал Амони и, забыв о вежливости, заглянул внутрь, ожидая увидеть регента борющимся с незримыми тварями мрака. Однако же чародей вовсе не выглядел мучеником, совсем наоборот, норинец казался приободрённым, а когда свет от свечи упал на его лицо, глаза чаровника блеснули маленькими огоньками.

— Доброе утро, Ваша Светлость.

— Вам, наверное, не спится, мэйнир?

— Вовсе нет, мальчик мой, — ответил Этельдор, переходя на более мягкий домашний тон. — Ночь уже позади, а день ещё не начался, самое время для меня и моих скромных изысканий. Я хочу кое-что вам показать, подойдите ближе.

— Что это, мэйнир? — спросил Амони, удивлённо рассматривая простенькую деревянную шкатулку.

— Смотрите, — он небрежным жестом откинул крышку и… Амони отшатнулся, ослеплённый неистово-прекрасным светомсамоцветов: десятки сапфиров различных размеров и огранки мерцали в подрагивающем пламени свечи. — Это сокровище величайшей ценности. Связь этих камней с чарами так велика, что некоторые утверждают, что они и есть сами чары, только застывшие за века. В руках чародея они служат одновременно усилителем, проводником и хранилищем Ivey. Я потратил годы, чтобы собрать их, но вскоре мне придётся с ними расстаться.

— Вы собираетесь сами сражаться?

— Как не странно да, и они мне в этом очень помогут. Вам известно назначение посоха? При сотворении заклятия именно через него проходит Ivey. Для чародея посох — такое же оружие, как меч для воина. Значение имеет всё! Это и его размеры, и дерево, пошедшее на изготовку, но важнее всего — камень. Для заклинателя стихий подходят исключительно синие камни, и чем темней и насыщенней их оттенок, тем лучше. Дело в том, что обычно мы стараемся не тратить собственный Ivey камней, но слабозаряженные камни попросту не выдерживают некоторых заклятий. Зарядить камень снова чрезвычайно трудно, для этого потребны особые места и долгое время. И это притом, что IveyvoVean — Чары Стихий наименее требовательные из всех. Если я не стану поднимать бурю, извергать пламя или призывать молнию, то добрую службу мне сослужит и небольшой кусочек лазурита. Однако вскоре мне, боюсь, понадобится и то, и другое, и третье, так что только отборные сапфиры. Например, этот, — чародей вытащил из шкатулки камень размером с голубиное яйцо, — экий красавец, а? Посмотрите какой глубокий синий цвет, как норинское знамя.

— Погодите, мэйнир, а как вы собираетесь использовать его? Вы не говорили, что знаете боевые заклятья.

— Мне пятьдесят четыре года, Ваша Светлость. А любой норинец соответствующих дарований осваивает Четвёртый Риод ещё до тридцати. Князь Вейн учит нас, что наш дар — орудие созидания, но прежде этого необходимо постигнуть разрушение. Я, Ваша Светлость, заклинатель Пятого Риода, и, если будет нужно я обрушу на врага мощь всех четырёх стихий.

— Погодите, мэйнир, но разве стихий не пять? Вы же сами рассказывали…

— Да, вы правы, есть ещё и пятая, или объединяющая стихия, проявляющаяся в виде разрядов молний. Некоторые мыслители прошлого ошибочно относили её к ветру или огню, однако сейчас признано, что эта часть мироздания одинаково крепко связана со всеми остальными: рождается в воздухе, порождает пламя, усиливается в воде и гаснет в земле. Однако же следует помнить, что молнию может освоить лишь тот чародей, кто постиг все остальные стихии.

— Спасибо за разъяснение, мэйнир, — поблагодарил Амони, незаметно подавляя зевок, а тем временем Этельдор продолжал:

— Разведчики описывали Seliri созданиями из камня и льда. Хоть в Джааресе их не видели уже давно, но мудрецы прошлого оставили достаточно сведений. Запомните, уSeliri нет ничего кроме AsolenSele— Сердца Тьмы. Через Костёр в наш мир попадает только крошечный чёрный кристалл, окружённый потоками тёмного Ivey, телом же демона становится всё, что окружает его: камни, песок, лёд и даже металл. Что из этого следует, Ваша Светлость?

— Э-э-э… ну я не…

— Что вода и земля непомогут нам в борьбе с ними, а значит, в грядущей битве против камня и льда я использую огонь и ветер. Один камень я вставлю в навершие посоха, другие два в браслет на левой руке, ещё несколько будут в закладке под кушаком, чтобы я мог быстро заменить их в пылу боя. Думаю, этого хватит, чтобы продержаться до прихода конницы. Мои чары обеспечат защиту и одновременно будут мощным оружием, Seliriнечего противопоставить этому. Тем более с нами будут и жрецы Светоносного, их чары, IveyvoLime, куда более затратны, но и камней у Храма и Ордена намного больше моего. Алмазы редки и дороги, но служители Каинен много накопили их за века. А ведь в древние времена все эти камни считались обычным украшением, сейчас в империи никому не придёт в голову использовать их просто для красоты.