Чтение онлайн

— Только один раз, дракон! И ты больше здесь не появишься никогда!

Тимоха молча кивнул.

А я вновь ощутила: что то ускользает от моего понимания. Почему драконам нельзя в мой трактир? Всем без исключения или лишь некоторым? И почему всё таки разрешён этот единственный визит? Как же остро мне недоставало знаний о новом мире! Я попыталась отыскать хоть что то в «наследстве» от Олеси, и не нашла ничего. Словно кто то стёр папку с файлами, где хранились сведения об устройстве этого мира.

Впрочем, сейчас важнее было другое: я обязана была поставить Авдотью на место, ясно дать понять, кто здесь главная. Иначе она и дальше будет вертеть мной, как пожелает.

Поэтому я решительно схватила лошадь Тимохи за уздцы, невольно коснувшись тыльной стороной ладони его руки. Он тут же отпустил кожаный ремешок, касание вышло мимолетным, едва ощутимым. Я повела лошадь с телегой во двор; Авдотья в последний момент посторонилась.

Тимоха последовал за нами.

Дети, осознав, что конфликт улажен, помчались домой, им не терпелось рассказать младшим, как самостоятельно покупали продукты для трактира. Лишь Авдотья осталась у ворот.

Я обернулась. Сердце сжалось: она стояла такая несчастная, жалкая. Меня вдруг накрыло острым чувством стыда. Накричала на старую женщину, пусть не совсем зря, но всё же… Ведь она единственная, кто хоть как то заботился о той Олесе, что жила здесь до меня.

— Тимоха, — вздохнула я, — ты проходи, лошадь вон туда привяжи, возле конюшни. Там до вечера тень. И колода с водой там же: и лошадь напоить, и самому умыться можно, вода проточная, с ручья бежит. А я сейчас… — Я кивнула в сторону Авдотьи, давая понять, что мне нужно с ней поговорить.

— Идёт, — кивнул Тимоха, принимая у меня уздцы. Наши ладони снова соприкоснулись, и на этот раз мне показалось, что он сделал это намеренно.

Но я отмахнулась от назойливых ощущений и зашагала обратно к воротам. Чем ближе я подходила к сгорбившейся старухе, тем сильнее грызла совесть.

— Авдотья, — я подошла к ней сзади, тронула за плечо и развернула к себе, — прости. Я не хотела тебя обидеть.

Я ожидала увидеть слёзы или хотя бы обиду на её лице, но Авдотья смотрела на меня скорее задумчиво, чем расстроенно.

— Но я обещала Тимохе накормить его обедом, — добавила я.

Авдотья вздохнула, покачала головой и жалостливо произнесла:

— Ох, и дура ж ты, Олеся… Ох, и дура…

А потом шагнула ко мне и обняла так, как раньше, когда Трохим избивал ту, другую Олесю до состояния, когда она не могла подняться без помощи.

Психика человека — вещь удивительная. Столкнувшись с тем, что противоречит привычной картине мира, она словно делает вид, будто этого не существует. Потому я решила выбросить из головы всё непонятное. Дракон Тимоха или нет, какая теперь разница?

Я обняла Авдотью в ответ, думая, что нам надо поторопиться: гость уже за столом, а у нас на кухне шаром покати. Надо быстрее разгрузить продукты и пожарить яишенку с салом, с хлебушком будет вкусно и сытно. А то у нас столько голодных ртов! Семеро по лавкам!

Яишенка зашла на ура. Дети буквально вылизали тарелки, а Тимоха аккуратно собрал остатки жира корочкой хлеба, тоже оставив после себя идеально чистую тарелку.

Я не собиралась так делать, всё же это как то неэстетично. Но все так на меня смотрели, когда я отодвинула от себя не до конца чистую тарелку, что пришлось повторить за Тимохой.

Как ни странно, но этот последний кусочек хлеба, вымазанный в остатках яичницы, оказался самым вкусным. Неожиданно.

— Ну, всё, — Тимоха поднялся. — Пора мне. Надо бы засветло домой вернуться. Коров доить надобно… А некому…

— Дядька, — подала голос Машенька, — а сколько у тебя коров то?

Тимоха улыбнулся:

— Пять. Молока дают ю ют, залейся. Я каждый день по ведру выпиваю, — подмигнул он детям.

— Врете, — нахмурился Егорка. — Никто ведро молока выпить не сможет. Даже батька мой не мог. А он вон какой огромный был. Однажды на спор почти целого поросёнка съел.

— Дяденька, — Сонюшка смотрела на Тимоху с восторгом. В отличие от Егорки, девочки поверили ему безоговорочно, — а цыплятки у тебя есть?

— И цыплятки есть, — тряхнул головой Тимоха. — Маленькие, жёлтенькие, как живые одуванчики.

Он улыбался моим детям. Мне бы радоваться, всё же малышам это скорее полезно, чем вредно. Но мне почему то с каждым мгновением становилось тревожнее. Как будто я чувствовала какой то подвох в неожиданной доброте Тимохи…

Хотя, одернула себя, зачем думать про людей плохо? Тимоха просто на самом деле добрый человек. Он ведь помог мне сегодня, и не один раз, и совершенно бескорыстно. Не считать же платой пяток яиц, которые пошли на яичницу и которые он к тому же сам притащил, сказав, что куры снеслись сегодня по дороге. А раз уж я их купила, стало быть, и яйца тоже мои.

— Дяденька Тимоха, — вступила в разговор Анушка, — ты говоришь, коров твоих некому доить? А что же жена твоя?

— Анушка! — воскликнула я. Пол под ногами как будто превратился в тонкий лёд. Почудилось мне, будто невзначай ступили мы с детьми туда, куда не надо.

— А я не женат, — ответил Тимоха Анушке, но смотрел при этом на меня. И я почувствовала, как лёд под ногами заскрипел, покрываясь сетью мелких трещин… Ещё немного, и я рухну в воду. Если повезёт, то там будет очень мелко, и я не утону. Только промокну и страшно замёрзну.

— Не женат?! — ахнула Анушка в полном восторге. И тут же добавила тихо, картинно опустив глазки и постреливая в Тимоху взглядами из под ресниц: — А я сегодня купила себе отрез, буду вышивать рубаху для жениха… Большую рубаху… И через три года мне уж замуж можно…

Это что, дочка моя малолетняя с Тимохой флиртует?! Я на миг даже опешила. Хотела сказать ей, что староват то жених для тринадцатилетней девчонки, но тут заговорил он сам:

— Рубаху для жениха вышивать, хорошее дело. Правильное. Девкам без приданого никак. И жених у тебя будет красивый да молодой. И будешь жить ты с ним долго и счастливо… Проводи меня до выхода, хозяюшка, — обратился он ко мне.

Я быстро вскочила. Это именно то, что я хотела сейчас больше всего, указать гостю на выход. Не нравилось мне, в какую степь забрёл наш разговор, начинавшийся так невинно.

А когда мы с Тимохой отошли на несколько шагов, я услышала позади себя разговор детей.

— Дура ты, Анька, — фыркнул Егорка, — ты что, не слышала, что бабка Авдотья говорила? Дракон он! И на наших девках не женятся.

— Ну и пусть дракон, — фыркнула Анушка. — Главное, чтобы людь был хороший.

Егорка что то ей ответил, но мы уже ушли слишком далеко, и я ничего не услышала.