Чтение онлайн

Он сделал паузу, словно подбирая слова. Я не торопила, чувствовала, что сейчас он скажет нечто важное.

— Мы ведь говорили о том, что наши законы позволяют больше, чем человеческие. Например, мужчина может иметь несколько жён, если способен потратить столько магии, сколько способны накопить все эти женщины. И наоборот, женщина может иметь нескольких мужей, если один не в состоянии израсходовать то, что она накопит.

— И ваш отец предложил жениться на Абигейл, не разводясь с первой женой? — осторожно спросила я.

Господин Омул тяжело вздохнул, кивнул:

— Я обманул её. Сказал, что развелся. Абигейл мне поверила. Переехала в мой дом. Забеременела. Родилась Олья. А потом Морго родила Месси, она младше Ольи всего на две недели…

— Ваша первая жена?! — ахнула я. — Но зачем вы сделали ей ребёнка?!

— Потому что она моя жена, — невесело хмыкнул господин Омул. — Тогда мне казалось, что это достаточно весомое обстоятельство. Но Абигейл, узнав, что я снова стал отцом, забрала Олью и сбежала вместе со своей служанкой — матерью Олива.

Он снова тяжело вздохнул:

— И все эти годы я искал Абигейл, но не находил. Правда, — он усмехнулся, — я даже подумать не мог, что она отправится к людям. Да ещё и в Ламан, который даже среди человеческих городов славится нетерпимым отношением и к полукровкам, и к магам… А теперь, когда жизнь совершенно случайно столкнула нас, она опять сбежала… Вот такие дела.

— А Месси? — спросила я.

— Олив недавно отвёз её в человеческую столицу, чтобы выдать замуж за принца. Ей не повезло, у неё почти нет магии. Такие дети в Гойе становятся обслугой, в какой бы семье ни родились. Поэтому я предпочёл устроить её судьбу другим способом… Заодно укрепить связи с человечеством, — хмыкнул маг.

Мы немного посидели молча. Не знаю, о чём думал господин Омул, но я пыталась уложить в голове то, что узнала за последние полчаса. Не то чтобы я не верила тому, что рассказал маг, но невольно искала повод усомниться в его правоте. Потому что иначе очень многое в моей жизни меняло смысл.

Я — никакая не попаданка. Олеся, которую я все эти месяцы временами жалела, довольно часто ругала, а иногда и вовсе ненавидела за слабость и покорность судьбе, — это не другая женщина. Это я и есть. Это я была безвольной и слабой. Это я терпела побои и унижения. Это всегда была я.

Да, всему виной последствия травмы из прошлой жизни. Но ведь, жалея, ругая и ненавидя ту Олесю, я всегда думала, что на её месте поступила бы по другому. Уж я то никогда и ни за что не стала бы молчать и поставила зарвавшуюся мачеху на место. Никогда и ни за что не вышла бы замуж за Трохима. Никогда и ни за что не стала бы рожать столько детей, не имея возможности одеть и накормить их. Никогда и ни за что не позволила гостям мужчинам вести себя так со мной. Никогда и ни за что не плыла бы по течению, а боролась бы за себя и за свои права…

Много много «никогда и ни за что», которые я ставила в вину той Олесе. А теперь оказалось, что всё это была я.

И вспомнилось вдруг, что там, в другом мире, Далай лама сказал: «Прежде чем осуждать кого то, возьми его обувь и пройди его путь, попробуй его слёзы, почувствуй его боль…» И только теперь я поняла, о чём он говорил и как был прав.

Господин Омул внезапно перебил мои мысли:

— Олеся, мне кажется, мы с вами немного потеряли счёт времени. А между тем драконы, — он кивнул на дверь, — уже совсем распалились. Если вы не остановите их, то огненная магия их душ может выйти из под контроля. И тогда от вашего трактира останется только пепел. Вам, конечно, заплатят за неудобства, но…

Я не дослушала, что там «но». Как только представила, что из за этих чёртовых драконов может начаться пожар, в котором могут пострадать мои дети, тут же вскочила и, забыв обо всех своих проблемах, рванула в гостевой зал.

Стоило открыть дверь, как я сразу поняла: проблема и вправду серьёзная. Все три дракона стояли и орали друг на друга, не выбирая слов и выражений. Удивительно, почему их не было слышно на кухне, не иначе господин Омул приглушил голоса магией.

Мне надо было срочно погасить конфликт. И я ринулась в центр драконьего треугольника, как глупый мотылёк в пламя свечи.

— Тише, дамы и господа! — попыталась я привлечь к себе внимание. — Прошу вас, тише!

Но они меня не слышали. И словно в подтверждение неприятных прогнозов мага, воздух над ними слегка светился ярко оранжевым, словно где то рядом горел костёр, и я видела его отблеск.

Надо было срочно отвлечь драконов от скандала, но я не представляла как. Оглянулась по сторонам… Ничего. Только обломки разрушенной чужой магией барной стойки. Я даже пожалела на миг, что уже разрушила её: возможно, грохот привёл бы драконов в чувство.

Попробовала ударить по столу, но только ушибла руку. А драконы по прежнему спорили — кому жениться на человечке (то есть на мне), а кому выходить замуж за мага (то есть за Олива). И явно не собирались останавливаться.

Я обернулась, чтобы попросить господина Омула устроить какой нибудь магический тарарам, но его и след простыл. Наверное, он всё же рванул за Авдотьей, не в силах усидеть на месте. И оставил меня одну.

Я растерянно оглянулась. Обломки разрушенной барной стойки валялись по всему залу. И в голову вдруг влезла странная, непрошеная мысль о том, что теперь придётся полночи мести гостевой зал. А Олива, который бы помог мне, рядом нет… Его караван давным давно ест хевву в Гойе.

И тут меня озарило! Хевва! Ну конечно! Есть ли более лучший способ привлечь к себе внимание, чем эта рыбная гадость?

Я рванула на кухню, пинком открыла дверь в кладовку и кинулась к сундуку, в который мы убрали чересчур ароматную приправу. Мешок, который подарила госпожа Омул, так и лежал там, целый и невредимый. За всё время мы ни разу не доставали его и не готовили по рецепту, которым нас «одарили» маги в день Голода. Кстати, теперь, после рассказа господина Омула, мне стала понятна природа этого праздника. И почему Олив оказался совсем без сил… Наверное, он применял магию, чтобы сделать несъедобное гнилое мясо хотя бы безопасным для людей.

Схватив мешок с приправой, на бегу развязала завязки и, невольно задержав дыхание, щедро высыпала резко пахнущий рыбный порошок прямо на драконов. На каждого. Остатки ещё и вытрясла хорошенько прямо между ними.

Драконы замолчали одновременно, прямо на полуслове. На миг замерли, вытаращив глаза и перестав дышать. Пламя над их головами тут же погасло, а вся троица, не разбирая дороги, рванула из трактира во двор, на свежий воздух.