Чтение онлайн

Дышу тяжело, сбивчиво, будто марафон пробежала. Мне надо успокоиться, остыть и все осознать. Дикарев это понимает, поэтому молчит и терпеливо ждет, когда меня отпустит. Некоторое время мы стоим обнявшись, пока тишину не разрывает собачий лай. Следом раздается топот детских ног.

— Папа Леший приехал! — радостно вопит Никитка на весь дом, мгновенно рассекретив нас. — Ба — а — а, иди скорее встречать! — выкрикивает в потолок, а сам мчится к нам и врезается Тихону в ноги. — Я так тебя ждал, а мама сказала, что ты занят.

— Ну — у-у… Если мама говорит, значит, так и есть.

Укоризненно покачав головой, Дикарев выпускает меня из капкана своих лап — и, опустившись на одно колено, протягивает руки к сыну. Никитка повисает на его шее, визжит на ухо, едва не оглушая, но он даже не морщится. С другой стороны на Тихона нападает Снежок, становится на задние лапы, передними опершись о плечо хозяина, скулит и суетливо лижет его в щеку.

— Ты больше нас одних не отпускай, — просит мой мальчик, а я украдкой смахиваю слёзы.

Какие они у меня хорошие. Большой медведь и маленький мишка.

— Ни за что на свете, — обещает Тихон, чмокая его в лоб, и прижимает к себе.

Такую теплую семейную картину и застает моя мама, выглянув из комнаты. Затаив дыхание, с трепетом наблюдает за ними, приложив руку к груди, потом поднимает взгляд на меня — и на ее серьёзном лице написано, что если кого и отлучат от семьи, то не Дикарева, которого она видит впервые в жизни, а… меня. Я неловко улыбаюсь, чтобы снизить градус напряжения, но мама упирает руки в бока, подтверждая мою догадку.

Ох, уж этот папка Леший. Всех очаровал!

— У меня полный багажник игрушек для тебя, сынок, — приговаривает Дикарев, обнимая нашего мальчика. — Пойдем смотреть, когда мама позволит.

— Класс! Ты лучший! — искренне восклицает Никитка.

— Вы, наверное, Тихон? — мягко обращается к нему мама, немного смущаясь, что для нее несвойственно. — Приятно познакомиться, извините, что при таких обстоятельствах, — и меня в бок толкает. Не скрывает, как ей стыдно за свою непутевую дочь, которая вынудила хорошего человека по всей тайге носиться.

«Извела мужика», — читаю по губам. Странно, но Золотарева, несмотря на все его заслуги и регалии, она с первой встречи восприняла в штыки, а Тихона не только приняла безоговорочно, так ещё и жалеет, как родного сына.

Если честно, теперь я тоже чувствую себя виноватой. Погорячилась малость, перегнула в панике палку — надо было обсудить все на берегу, точнее прямо в его кабинете, а заодно и воблу за патлы оттаскать. Жаль, такой шанс упустила, но свою ошибку не готова признать. Упрямо молчу, надув щеки и нахохлившись. Наедине помиримся, без свидетелей.

— Здравствуйте! Взаимно, — вскидывает голову Дикарев, и я впервые вижу его таким растерянным. — Прекрасно выглядите.

Мама скептически осматривает свой заляпанный домашний халат, жеманно поправляет собранные в небрежный пучок волосы и, окончательно растаяв, лучезарно улыбается. Тихон что — то шепчет Никитке, отпускает его, а сам подрывается на ноги, вытягиваясь по струнке перед потенциальной тёщей.

Мне показалось или он нервничает? Напряжен, как угодивший в капкан медведь.

Вспомнив про цветы, он суматошно рыщет взглядом по помещению, находит их на пороге, и, извинившись, поднимает вместе с загадочной папкой. Сдув с лепестков несуществующую пыль, вручает один букет матери.

— Это вам. Спасибо за такую прекрасную дочь.

Я вспыхиваю, опешив от неожиданного комплимента, мама снова стреляет в меня красноречивым взглядом, намекая, что такого мужика надо брать и тащить в пещеру, пока тепленький, а Никитка не отходит от него ни на шаг.

Тихон задумчиво крутит в руке второй букет, который, по всей вероятности, предназначался мне, но дарить не спешит. Потрогав колючие еловые ветки кончиками пальцев, он мрачно косится на меня, после чего проносит его мимо моего лица и… отдает маме. Провожаю цветы тоскливым взглядом.

— И этот тоже заберите, а то больно травмоопасный, — угрюмо просит Дикарев, снова зыркнув в мою сторону.

— Какие красивые, — с улыбкой протягивает мама, любуясь бутонами и вдыхая их нежный аромат. — Надо поставить в воду. Проходите, Тихон, чувствуйте себя как дома.

Поманив дорогого гостя, мама направляется на кухню. В проходе сталкивается с охранниками, которые высыпали на шум и голоса.

— Все в порядке, хозяйка? — ребята смотрят то на меня, то на маму. Убедившись, что мы целы и невредимы, наконец — то обращают внимание на Дикарева, держащего за руку сына. — Здравия желаем, Тихон Алексеевич! — гремят на весь дом, так что стекла дребезжат.

— И вам не хворать, — хмуро изучает он своих бойцов, против воли оказавшихся в моем подчинении. — Почему на звонки не отвечаем? Телефоны где?

— Хозяйка изъяла, — главный кивает на меня, сдав с потрохами.

— Кхм, — покашливает Тихон, поворачиваясь ко мне. Делаю вид, что ничего не понимаю. — Чем здесь заняты? — продолжает допрос, и мне жаль их становится.

— Картошку чистим, — честно докладывает один, демонстрируя ведро. — На борщ, — добавляет второй. Ещё двое благоразумно молчат.

— Издеваетесь? — гаркает Дикарев, сорвавшись. — Что я вам приказывал?

— Охранять хозяйку ценой жизни, — перечисляют без заминки. — Не упускать из вида. В случае опасности спрятать вместе с сыном. Быть рядом.

— Не ругай парней, Тихон, — уговариваю его, взяв под локоть. — Технически приказ выполнен, остальное — нюансы, — поглаживаю по плечу и чувствую, как расслабляются мышцы. Дикарь усмиряется. — Думаешь, мне и тем более моей маме можно отказать?

Встречаемся взглядами. Я улыбаюсь и подмигиваю ему, он смягчается, целует меня в щеку. Вздохнув, дает охране отмашку:

— Свободны. Хрен с вами.

Секьюрити исчезают мгновенно, как ниндзя, пока босс не передумал. Стоит всем разойтись, как дверь в коридоре открывается, и с мороза в дом влетает отец. Скидывает рабочий тулуп, стряхивает снег с ботинок, зябко передергивает плечами, растирает покрасневшие руки и согревает их своим дыханием.

— Наташ, ставь чайник. Замерз как собака, — выкрикивает он и застывает, увидев Тихона рядом со мной. — Какими судьбами? — тянет недружелюбно.

— Приехал за вашей дочерью и Никиткой, — без задней мысли отвечает он и протягивает ладонь, которая так и зависает в воздухе. — Тихон Дикарев, начбез.