Чтение онлайн

— Д — да. А чт — то в — вы д — д — д-д… — стучит зубами, но не от холода, а от страха.

Начинает трястись ещё сильнее, когда я толкаю его в сторону леса, в противоположном направлении от дома. Чует собака неладное. Порывается сбежать, однако я ловлю его за шкирку, как шелудивого пса, встряхиваю слегка, но ему хватает, чтобы заскулить. Жестом приказываю охране не вмешиваться.

Этот подонок мой. Дело чести.

— Куда же ты, Золотарев? Когда ещё я с мужем своей жены по душам поговорю? — оскаливаюсь, с удовлетворением наблюдая, как краска сходит с его лощеной морды. — Иди — иди, дорогой, знакомиться будем.

— Вы пожалеете! Я уважаемый человек, меня будут искать, — визжит на всю тайгу старый тощий осел, привязанный к лиственнице. — Я вас по судам затаскаю!

— За жестокое обращение с животными? — бросаю без эмоций, сделав пару шагов назад, и с каменным выражением лица изучаю результат своей работы. — Я же предлагал поговорить по — хорошему, вопросы наводящие задавал, а ты молчал как рыба об лед. Значит, теперь будет по — плохому.

Золотарев сидит задницей в снегу, а спиной припечатан к стволу молодой лиственницы, как к позорному столбу. Руки заведены назад, скреплены за деревом петлей, которую мы нашли по пути — опять проклятые браконьеры на соболя ловушки расставили, но с ними я разберусь позже.

Сегодня мне попался особо опасный вредитель, которого недостаточно просто сдать ментам. Он заслуживает более увлекательного аттракциона, чтобы на всю жизнь запомнил.

Импровизация Лешего, оставшегося без семьи, страшнее преступления серийного маньяка. Чувствуя, как во мне просыпается Декстер, я наклоняю голову и хмуро рассматриваю заслуженного врача, у которого сопля под носом замерзла.

Не понимаю, что в нем Лиза нашла? Такая женщина! А повелась на сморчка престарелого.

— Урод полудохлый, — с отвращением сплевываю ему под ноги.

С другой стороны, если бы моя рыжая красавица была более избирательной в мужчинах, точно бы не глянула на меня, заросшего и выползшего из леса. Я до сих пор толком не облагорожен, как будто прогулял эволюцию, пока за браконьерами гонялся. Недаром Золотарев обсыкается при виде меня.

В общем, повезло мне, что Лиза сердобольная и всяких убогих любит, только я все равно ее упустил, и это приводит меня в бешенство. А отрываюсь я на том, кто оказался под рукой...

— Вы хотите выкуп? — доносится вкрадчиво после паузы, совершенно другим тоном, без угроз и хамства. Видимо, у меня на лице написано, что прибью и в снегу закопаю. — Я дам вам любую сумму! Скажите, сколько?

Он весь трясется, но не пытается освободиться и даже пошевелиться боится, потому что между его широко разведенных ног, аккурат напротив паха... капкан. Небольшой, тоже трофейный и, если честно, обезвреженный — я лично пружины из него вытащил, но знать об этом Золотареву не стоит. Абсолютно безобидного, поблескивающего в лунном свете муляжа хватает, чтобы он поймал инфаркт, ведь ни один мужик не хочет остаться без самого ценного. У страха глаза велики, а яйца поджаты.

Мне этого козла блудливого, скачущего по чужим огородам, ни капли не жаль. Не хрен было жене изменять — я не уважаю предателей.

Можно сказать, воспитательный момент. Кодирую от кобелизма. Срочно, недорого, результат гарантирован. Заикание — в комплекте.

— Странный вы народ, москвичи, неблагодарный, — вещаю утробным басом, невозмутимо наматывая остатки проволоки на кулак. — Я же к тебе с всей широкой русской душой: и экскурсию по тайге провел, заметь, бесплатную, и владенья свои показал, и браконьерские ловушки вместе обезвредили. Однако не оценил ты магаданское гостеприимство. Не оставил мне выбора…

Криво усмехнувшись, я приседаю возле капкана и обыскиваю пленника. Достаю телефон из его кармана, вытаскиваю симку и карту памяти, руками ломаю тонкий корпус, и дисплей трескается, как и остатки выдержки Золотарева. Пока он жмурится, скулит и подвывает, как пес, которому хвост прищемили, я молча встаю и захожу за его спину. С размаха запускаю разбитый телефон как можно дальше в сумрак леса — владельцу связь с внешним миром нескоро пригодится.

— Э — э — э, мужчина, а вы куда? — начинает паниковать он, потеряв меня из поля зрения. — Вы же не оставите меня одного ночью в тайге? Вдруг здесь волки? Кажется, я слышу вой… Спа — си — те!

— Тш — ш-ш, не ори, зверье потревожишь, — шикаю не него и отвешиваю подзатыльник, совсем легкий, будто погладил, но его голова почему — то качается, как болванчик. — Правду говорить будешь? Зачем приехал?

— За мальчишкой! — выпаливает он в истерике.

Схватив с земли топор, яростно вгоняю его в соседнее дерево, а Золотарев трясется вместе со своей лиственницей, словно я по нему попал. Под звонкий докторский скулеж я останавливаюсь напротив очередного охотника за моим «золотым мальчиком», резко опускаюсь на корточки, сгорбившись и облокотившись о колени, как гопник из подворотни. Судя по кривой роже Золотарева, у него похожие ассоциации. Он порывается отползти от меня и свести ноги, но застывает в неудобной позе, потому что ему мешают ствол за спиной и капкан под яйцами.

— И ты, мать твою, туда же! — сокрушенно гаркаю. — Тебе — то на черта мой сын?

— Кто? — таращит глаза он, роняя челюсть. — Вы его отец? То есть это вы генеральскую дочку… — скептически протягивает, изучая мой внешний вид. Не верит.

— Бес попутал, — выплевываю сердито.

— Господи помилуй, — хочет перекреститься, но руки связаны. — Если бы я знал, что у него такие гены…

— За своими генами следи, — многозначительно указываю взглядом на капкан. — Кто тебя послал? Шевели языком, пока я тебе его не оторвал, — угрожающе рычу. — Предупреждаю, я отбитый. Не на того ребёнка вы свои гнилые пасти разинули. Я за сына каждого из вас, шакалов, порву! Ясно?

— Д — да, ясно. Я все расскажу, — стучит он зубами в такт, будто чечетку отбивает. Дышит шумно и рвано, гоняя вокруг себя клубы пара, и часто кивает. — Родной дед Никиты — мой давний знакомый. Семь лет назад он лично попросил меня избавиться от внука и замести все следы, будто его никогда не существовало. Все шло по плану, пока Лиза не притащила чужого нагулянного ребёнка к нам домой…

Золотарев вдруг зависает, как старый компьютер, и раздражающе молчит. В сердцах я замахиваюсь на него, но специально ударяю по дереву над его головой, сбивая костяшки в кровь. Выдохнув, возвращаюсь в позу гопника. Бесит, что приходится сдерживать себя, чтобы случайно не отправить задохлика в нокаут, а при этом мотивировать его как — то надо.

— Выбирай выражения, когда говоришь о моем сыне, — цежу сдавленно, разминая кулаки. — Значит, ты изначально знал, чей ребёнок рос у вас все эти годы?

— Разумеется, иначе я бы не согласился усыновить подкидыша. Ни за что на свете! — выдает цинично и мерзко кривит свою помятую, как после бульдозера, рожу, которая так и просит кирпича. Но тушуется под моим грозным взглядом. — Простите, я хотел сказать, вашего сына, — мямлит, скукоживаясь. — Вы как мужчина должны меня понять. У меня взрослые дети от предыдущих браков, живут отдельно, я в самом расцвете лет, только вкус свободы ощутил и не хотел снова утопать в вонючих пеленках. Лизонька меня слушалась, детей не просила, была прекрасной женой, а на этом младенце зациклилась, как помешанная. На развод грозилась подать, если я не приму его.

— Так и отпустил бы ее, эгоист чертов, ты же один хрен налево ходил.

— Это другое. В моем возрасте и статусе полезно иметь любовницу. А Лиза — жена.

— Забудь. Твоей женой она больше не будет, — выделяю каждое слово.

— Приглянулась? Неудивительно, — хмыкает противно. — Она у меня баба видная, но психически нестабильная и за измены мстит жестко, — внезапно морщится, будто его чуть не кастрировали, и в панике косится на капкан. — Впрочем, у вас много общего. Вы друг другу подходите.