Чтение онлайн

Я вздрагиваю, и ярость превращается в липкий, тошнотворный страх, что все узнают нашу гадкую тайну.

— Вот смотри! — Никита раздражённо вытаскивает телефон из кармана джинсов.

Включает его и, торопливо разблокировав его отпечатком, сует экран мне в лицо.

Последний вызов был от “Василийй” с двумя “й”.

— Видишь? — зло спрашивает Никита.

— Мам, пап… — на кухню проскальзывает Мила, — у вас всё в порядке?

— Да, — Никита прячет телефон обратно в карман. — Всё хорошо.

Я не шевелюсь. Я ошиблась в своих очередных подозрениях, на которые совершенно не имею права, учитывая, что сейчас в гостиной сидит тот, кому я год назад отдалась как последняя шлюха.

— Мам…

— Мама немного разволновалась, — Никита приобнимает меня, разворачивает к дочери и привлекает к себе. Целует в висок и вздыхает. — Гормоны шалят.

— Да, всё хорошо, — выдавливаю из себя улыбку.

Дочка пристально смотрит на Никиту, а потом на меня. Прищуривается и шутливо шепчет:

— Я за вами слежу.

Исчезает за дверью. Я хочу отстраниться от Никиты, но он прижимает меня к себе крепче и вновь касается в легком поцелуе моего виска. Задерживает губы на моих волосах и глубоко вдыхает:

— Я тоже сейчас на нервах, Рита, — пауза, — но эти выходные очень важны для нашей девочки. Понимаешь?

— Понимаю, — отвечаю обречённым шёпотом.

Губы почти не шевелятся. Я смотрю куда-то в пространство, на деревянную хлебницу, на трещинку у основания. На языке всё ещё горчит, и я сглатываю, но горечь не уходит.

— Меня вот напрягает Глеб, — Никита недовольно прищёлкивает языком о верхние зубы, — но я постараюсь с ним подружиться. Всё-таки станем одной семьёй.

Никита отпускает меня, как его рука сползает с талии, а я торопливо шагаю к холодильнику. Вытаскиваю графин с апельсиновым соком.

— Я на тебя не злюсь, — говорит Никита и поправляет ворот своей клетчатой рубашки. — Ты всегда у меня была эмоциональная и недоверчивая.

* Глеб *

Когда я я переступал порог этого милого и уютного летнего дома с красивым ухоженным садом, то я не предполагал увидеть Риту, а когда увидел, то время остановилось и я подумал, что это очередной тревожный сон, в котором она приходит ко мне, чтобы я не мог забыть, не мог отпустить, не мог выжечь её из себя.

Ведь она мне часто снится.

Сценарии разные. Иногда я просто смотрю на неё издалека, и она не оборачивается.

Иногда мы идём по пустому городу под дождём, и она молчит.

Иногда она лежит рядом, и я чувствую тепло её тела, слышу её дыхание, но не могу повернуться и не могу коснуться, но…

Ни разу в этих снах не было её мужа с малышом на руках.

Лишь через минуту я понял, что всё происходящее не сон, а жестокая реальность, которая решила подшутить надо мной и над Ритой.

— Попробуйте пирог с лисичками, — говорит моя будущая сноха Мила и ловко подкладывает мне в тарелку кусок румяного пирога. Из разреза высыпаются аппетитные кусочки запечённых грибов. — Именно он мамин фирменный пирог.

— Не знаю, — с шутливым сомнением хмыкает во главе стола Никита, — я выбираю с говядиной и тыквой.

Он тут — хозяин, муж и отец.

Я кидаю беглый и незаметный взгляд на Риту, и она, будто почувствовав мое скрытое внимание, тоже смотрит на меня.

Всего секунду, но её глаза обжигают, пробивают меня насквозь и я задерживаю дыхание, чтобы справится с новой волной растерянности и вины.

— А давайте спросим у хозяйки, какой пирог у неё фирменный, — подает кокетливый голос Настя и с интересом смотрит на Риту.

Её рука ложится на моё колено под столом.

Жест привычный и успокаивающий. Она часто так делает, когда мы в гостях: напоминает, что мы вместе и что она рядом. Обычно я накрываю её ладонь своей и с лаской отвечаю на этот жест. Сейчас я не могу. Рука не слушается.

Рита в ответ теряется под взглядом моей жены, тянется к миске с салатом, чтобы скрыть это мгновение оторопи и отвечает:

— С мясными пирогами я всегда справляюсь, — подхватывает миску с салатом и продолжает, — а вот пирог с лисичками получается только тогда, когда на душе светло.

Я беру вилку.

Рита тем временем подкладывает три ложки салата моему сыну, который с наигранным детским капризом требует:

— Тогда я хочу и мясной пирог, и грибной!

Осторожно отламываю кусочек пирога. Вилка входит в тесто с лёгким хрустом — корочка подрумянена, но внутри оно мягкое, податливое. Собираю ножом выпавшие из среза лисички на вилку.

Этот пирог был создан ее руками. Я помню их. Они мягкие, тёплые, с длинными пальцами.

Помню, как они сжимали мои плечи и как стискивали гладили мои волосы в момент острого и запретного удовольствия.

Эти руки замешивали тесто, резали грибы и выкладывали пирог на противень.

Отправляю в рот кусочке теста с лисичками.

Феерия вкусов.

Сладковатые нежные лисички тают во рту, и их нежный вкус дополняет легкая остринка жареного лука и мягкое молочное тесто, которое растворяется во рту, оставляя послевкусие сливочного масла и яйца. Улавливаю в грибном вкусе тонкую пряную нотку, которую я не могу распознать. Может, тимьян?

Я медленно пережёвываю, наслаждаясь переплетением вкусом и медленно сглатываю. Вкусно.

Ни домашние повара, которых мы нанимали за большие деньги, ни ресторанные шефы с их выверенными рецептами и стерильными кухнями не готовили мне таких пирогов.

В этом куске теста и грибов есть что-то, чего не прочувствуешь в их идеальных творениях — глубокий, живой вкус. В нём нет претенциозности, нет снобизма, нет ничего, кроме желания накормить, согреть и сделать хорошо. Это вкус женщины, которая вкладывает в еду не мастерство, а душу.

— Вы, Рита, сегодня точно были в хорошем и светлом настроении, — говорю я, и наши взгляды вновь встречаются. — Очень вкусно.