Семейный промысел
Шрифт:
Мириам закрыла за собой дверь и понеслась по коридору, настолько быстро, насколько могла, не забывая при этом об осторожности, и отчаянно уповая на то, что не ошибается насчет того, куда он ее выведет. В конце коридора размещалась контора — дешевые письменные столы и стулья покрывал слой пыли, как и надежно запертую заднюю дверь. Расстояние вроде сходится, решила она. Сделав глубокий вдох, она достала медальон и сосредоточилась на выгравированном изнутри символе, как вдруг…
… ей стало холодно, свет погас, а голова заболела так, будто она с разбегу боднула кирпичную стену. На Мириам падали хлопья снега, в то время как она, сложившись вдвое и стараясь не сблевать, превозмогала сильнейший приступ тошноты. «Слишком уж я быстро, — как сквозь туман подумала она, между приступами боли. — Тут и бета-блокаторы не помогут». Похоже, процесс мироходства творил жуткие вещи с ее кровяным давлением. «Хорошо еще, что я не сижу на антидепрессантах», — мрачно подумала она. Мириам через силу выпрямилась и убедилась, что находится именно в дворцовом парке, у задних дверей. Любой, кто попытается атаковать дворец, пользуясь доппельгангерным складом на той стороне, неминуемо будет обстрелян из башен. Разумеется только в том случае, если на укреплениях находится стража. Однако этой ночью шел густой снег, и к тому же очевидно кто-то хотел, чтобы поблизости было как можно меньше свидетелей.
Находившаяся позади нее металлическая решетка являлась зеркальным отражением двери, ведущей в складскую контору. — Оранжерея, — процедила она сквозь стиснутые зубы. Она тенью скользнула к стене, постепенно привыкая глазами ко тьме. Мириам различила оранжерею — знакомый заснеженный бугорок; но что-то там было не так. Дверь была приоткрыта, позволяя драгоценному теплу (а сколько надобно слуг для непрерывного обслуживания такого котла?) выходить в морозный воздух.
— Ах, до чего же завлекательно, — прошептала она, сильнее сжав рукоять пистолета. «Заходи на огонек, сказал мухе паучок, — подумалось ей. — Выбивается из стиля. Убийца № 1 врывается в мою комнату и стреляет в постельное белье. Дважды. Убийца № 2 пытается подбить Ольгу на то, чтобы она меня застрелила, затем высылает приглашение на тисненной карточке. Убийца № 3 демонстрирует мне открытую дверь. Какая из этих историй не похожа на другие?» Мириам дрожала, но не от холода: она кипела от гнева, который она сдерживала с того самого времени, как ее похитили.
Стена на этом конце оранжереи была кирпичной, а стеклянный свод потолка начинался десятью футами выше. Мириам сцепила зубы и поискала за что бы уцепиться руками и ногами. И тут она вспомнила о полузаваленной снегом водосточной трубе, там, где стена оранжереи встречалась с углом парковой ограды. Ага. Она сунула пистолет в карман и начала взбираться, на этот раз поувереннее.
Забравшись на стену, она увидела волнистую белую простынь — снег покрывал оранжерею быстрее, чем исходившее снизу тепло могло его растопить. Наклонившись вперед, она протерла рукавом окошко в заснеженном стекле. В оранжерее тускло светили керосиновые лампы, излучая дополнительное тепло и обеспечивая достаточную видимость. Для привыкших к темноте глаз Мириам это было как зарево во мрачной преисподней. Она порыскала взглядом и заметила прямо за дверью скорчившуюся тень. Прошла минута — ее руки уж стали неметь — как вдруг она заметила, что тень сдвинулась, как будто человек отступил от шедшего снаружи холода.
— Так-так, — напряженно прошептала она, испытывая острую, жгучую ненависть к находившейся по ту сторону стекла фигуре, как вдруг дверь открылась шире и кто-то вошел.
То, что случилось потом, произошло неуловимо быстро… Мириам примерзла к окну, едва способная дышать на таком холоде; голова раскалывалась так, что Мириам уже боялась, что свалится из-за жуткой мигрени. Тень скользнула вперед, за спину вошедшего в оранжерею. Началась суматоха, затем тело рухнуло на пол, в лужу натекшей… натекшей… о господи, подумала Мириам, он убил его!
Вмиг очнувшись от злобной задумчивости, она слезла по водосточной трубе, обдирая руки и щеку о грубые камни, и довольно неудачно приземлилась в сугроб едва не лишившись чувств. Шевелись! На ходу вынимая пистолет, она бросилась к двери и рванула ее на себя. Она достала пистолет как раз в тот момент, когда человек повернулся к ней. Он был весь в черном, а лицо скрывало что-то вроде лыжной маски; длинный нож в его руке покраснел от крови. Человек выпрямился, отпрянув от лежавшего у его ног тела.
— Стой… — крикнула Мириам. Он не остановился и время для нее словно замедлилось. Два выстрела в туловище, еще два… затем сухой щелчок бойка — патроны закончились. Убийца падал прямо на неё и Мириам, помотав головой, отступила назад, желая больше никогда в жизни не слышать тот звук, с которым пули вонзаются в плоть.
Время снова ее нагнало. — Черт! — выкрикнула она. Сердце рвалось из груди, словно испуганный зверь из клетки. Её преполняло чувство, что все это какое-то нелепое недоразумение, что на самом деле ничего не произошло. Сработал еще один позабытый рефлекс и она шагнула вперед.
— Носилки… — она прикусила язык. Здесь не было ни носилок, ни гемостатов, ни опытных медсестер, которые могли бы остановить кровотечение, ни дефибрилляторов… А самое главное, не было пакетов с плазмой и операционных, в которых можно бороться за жизнь пострадавшего.
Неизвестно сколько прошло времени — может секунды, хотя ей казалось, что часы, — когда она осознала, что стоит неподвижно, неотрывно глядя на лужу натекшей вокруг ее ног крови. И на тело человека, одетого с головы до ног в черное. Рядом с ним лежал длинный нож с изогнутым лезвием. А за ним…
— Маргит! — То была Маргит Пражская, дуэнья Ольги. Её песенка была спета: тучной леди уже ничем не поможешь. Она еще подрагивала и может быть в современном реанимационном отделении еще можно было что-нибудь для нее сделать, но не здесь, не с широкой обескровленной раной в груди из которой уже перестала фонтанировать кровь. «Вероятно дорсальная аорта, а может желудочек сердца, — поняла Мириам. — Вот черт. А она-то что тут делала?» Какое-то мгновенье Мириам хотелось верить, что кто-нибудь чем-то поможет Маргит. Но было уже слишком поздно.
Она вернулась к убийце. Он был жив… хотя нет, тоже остаточные судороги. Должно быть первыми двумя выстрелами Мириам нашпиговала его сердце свинцом; второй же дуплет превратил его грудь в кровавое месиво. В воздухе уже витало устойчивое зловоние экскрементов — его кишечник опорожнился. Она сняла с него маску. Убийца был бритоголовым и плосколицым. «Похож на китайца», — подумала она со смешанным чувством изумления и сожаления. Она только что убила человека, но… на его шее цепочка.
— Что за фигня? — спросила она сквозь туман головной боли и тревоги, вытащив какой-то кружок — незнакомый медальон, весьма простой и неприглядный.
— Клан. — Она сунула его в карман и глянула на хладный труп Маргит. — Что на тебя нашло? Зачем ты заявилась сюда в полночь? — спросила она вслух. — Ведь записку получила… — Она умолкла.
«Они преследуют и Ольгу, — поняла она и заодно с этим пониманием явился тошнотворный страх. — Я должна предупредить Ольгу!»
Мириам вышла из оранжереи и направилась к дворцу, ныне полупустому, поскольку его знатные обитатели наслаждались королевским гостеприимством. Она уже не в состоянии была перемещаться между мирами, но если Бриллиана сейчас в ее покоях, им есть о чем поговорить. «Она знает больше, чем рассказывает», — решила Мириам, затем, сбавив обороты: «Какая-то путаница!» И тут до нее начал доходить скрытый смысл странной вязи орнамента. — Сложная взаимосвясь, — пробормотала она. Её руки сильно дрожали, а поясница покрылась ледяным потом, ибо когда она стреляла в убийцу произошел резкий выброс адреналина. Она остановилась и прислонилась к холодной внешней стене оранжереи, стараясь взять себя в руки. — Он был здесь, чтобы убить меня. — Шедший от стены холод уже ощущался сквозь куртку. Мириам сунула руку в карман и вытащила несколько патронов; повозилась, заряжая револьвер. «Надо найти Ольгу. И Брилл».
А потом ей придется уйти в подполье.
В принципе все это можно рассматривать как журналистское расследование: история ее давно погибшей матери, кровной вражды и междоусобной войны, рассказ о наемных убийцах, приходящих в ночи, и аристократах-наркоторговцах, которые терпеть не могут конкурентов. Обычное тайное расследование. Не сказать, что Мириам к ним привыкла, но будь она проклята, если она пойдет на уступки редакционным капризам семейной политики до того, как разоблачит эту историю на ночном сходняке Клана в Белтайгне.