Чтение онлайн

У Карлоса перехватило горло, он попытался опустить стекло, но в эту минуту карета вдруг остановилась на пустынной дороге. Карлос открыл дверцу. Какая-то женщина с шалью на голове что-то говорила кучеру.

— Meлани!

— Ах, месье!

Карлос поспешно вышел из кареты. Они были неподалеку от фермы, на повороте дороги, где рос большой бук, а напротив живая изгородь из агав окружала оливковую рощу. Карлос крикнул кучеру, чтобы он подъехал к воротам и там ждал его. А сам остался с Мелани.

Что она делает здесь? Мелани была словно не в себе: она могла лишь пробормотать, что сеньора послала ее в поселок за каретой, сеньора хотела ехать в Лиссабон, в «Букетик»… Мелани остановила его карету, думая, что она свободна.

Мелани сжимала руки, губы ее шептали слова благодарности. Ах, какое счастье, какое счастье, что сеньор приехал! Сеньора в страшном горе, ничего не ест и заливается слезами. Сеньор Кастро Гомес явился так неожиданно… Сеньора, бедняжка, говорит, что хочет умереть!

Карлос, шагая в темноте вдоль стены, стал расспрашивать горничную. Как Кастро Гомес встретился с сеньорой? Что он ей говорил? Как он с ней простился? Мелани ничего не слышала. Сеньор Кастро Гомес разговаривал с сеньорой в японской беседке. Когда он уходил, он сказал сеньоре: «Прощайте, мадам» — и был очень спокоен, вежлив, шутил с Ниниш… А сеньора была бледная как смерть! И не успел он уехать, как она лишилась чувств.

Они приближались к «Берлоге». Карлос снял шляпу и перевел дух. В это мгновенье вся его гордость отступила перед страстным желанием знать! Он хотел знать! И он продолжал расспрашивать Мелани, не стесняясь посвящать ее в прискорбные подробности своей любви… «Dites toujours, Melanie, dites!» [121] Сеньора знает, что Кастро Гомес был у него в «Букетике» и все ему открыл?

Разумеется, она знает, потому и рыдает так безутешно, отвечала Мелани. Ах, Мелани не раз говорила ей, что лучше сказать всю правду! Мелани очень дружна с сеньорой, поступила к ней в услужение еще девочкой, и малышка родилась при ней… И она говорила сеньоре, даже здесь, в Оливаесе!

Карлос горестно поник головой. О боже! Мелани ей это говорила! Она плела со своей горничной всю эту сеть обмана, в которой запуталась его жизнь! Признания вздыхавшей под шалью Мелани сбросили с золотых облаков последние обломки волшебного сновидения. Не осталось ничего. Все лежало в осколках посреди грязного болота.

Сердце Карлоса, изнемогавшее от усталости, чуть было не заставило его вернуться в Лиссабон. Но там, за стеной, была она, она исходила слезами и желала себе смерти… Карлос медленно направился к воротам.

Гордость больше не мешала ему допытываться у горничной разгадки волнующей его тайны. Так отчего же Мария Эдуарда не открыла ему правды?

Мелани пожала плечами. Она не знает, но и сама сеньора вряд ли смогла бы это объяснить. В отеле «Центральный» она проживала под именем мадам Гомес; и квартиру на улице Святого Франциска она сняла как мадам Гомес; и его пригласила к мисс Саре тоже под этим именем… И так все и пошло, потом они переехали в Оливаес… А после она уже не осмелилась признаться ему и продолжала этот обман, боясь, что он ей не простит…

Но, воскликнул Карлос, неужели ей не приходило в голову, что рано или поздно все откроется?

— Je ne sais pas, monsieur, je ne sais pas 1, — прошептала Мелани, чуть не плача.

Карлос продолжал выпытывать у нее все новые подробности. Сеньора не ждала Кастро Гомеса? Она не знала о его возвращении? Упоминала ли она о нем?

— Oh non, monsieur, oh non!  [122]

Мадам, с тех пор как сеньор Карлос да Майа стал каждый день приходить на улицу Святого Франциска, решила, что отныне она ничем не связана с сеньором Кастро Гомесом, и больше не говорила о нем и не желала, чтобы о нем упоминали… До того малышка всегда называла сеньора Кастро Гомеса petit ami [123] . Но давно уже никак его не называет. Ей было сказано, что petit ami уехал навсегда…

— Но сеньора ему писала, — сказал Карлос, — я знаю, что писала…

Да, Мелани не отрицает. Но письма ничего не значащие. Сеньора очень щепетильна и, поселившись в Оливаесе, не истратила ни сейтила из тех денег, что ей присылал сеньор Кастро Гомес. Все чеки она сохранила в целости и нынче вернула их ему… Разве сеньор не помнит, как однажды утром он встретил Мелани у входа в Страховое общество? Так вот, она ездила туда с подругой-француженкой закладывать браслет с брильянтами, который ей дала сеньора. Сеньора теперь живет на то, что выручает от залога драгоценностей. Почти все они уже в ломбарде.

Жалость пронзила сердце Карлоса. Но все же, для чего ей было лгать ему?

— Je ne sais pas, — отвечала Мелани, — je ne sais pas… Mais elle vous aime bien, allez! [124]

Они подошли к воротам. Карета уже стояла там. На аллею с акациями из отворенной двери дома падал слабый печальный свет. Карлос разглядел силуэт Марии Эдуарды — в темном плаще и шляпе она показалась в дверях… Верно, услыхала шум подъехавшего экипажа.

Какое горькое нетерпение охватило его!

— Иди скажи ей, что я здесь, Мелани, иди! — прошептал Карлос.

Девушка поспешила в дом. Карлос медленными шагами шел по аллее, чувствуя в сумрачной тишине беспорядочные толчки сердца. Он поднялся по каменным ступенькам, — и ступеньки и дом казались ему чужими, незнакомыми… Коридор был пуст, лишь мавританская лампа освещала развешанное по стенам снаряжение для корриды… С шалью в руке появилась Мелани и сказала, что сеньора в шпалерной зале…

Карлос вошел в залу.

Мария ждала его, в темном плаще, стоя, смертельно бледная, и вся ее душа отражалась в блестящих от слез глазах. Она подбежала к нему, схватила его за руки, дрожа и всхлипывая, не в силах произнести ни слова.

В обуревавшем его смятении Карлос забыл все, что намерен был ей сказать, и лишь повторял уныло какие-то нелепые слова:

— Зачем же плакать, я не понимаю, у тебя нет причин для слез…

Она прервала его:

— Выслушай меня, ради бога! Не говори ничего, позволь мне все тебе рассказать… Я послала Мелани за каретой, я хотела ехать к тебе… У меня недостало мужества открыть тебе все раньше! Я поступила дурно, ужасно, чудовищно… Но выслушай, не говори ничего, прости, я не виновата!

Рыдания душили ее. И, упав на софу, она захлебнулась отчаянным, безудержным плачем, от которого сотрясалось все ее тело и выбившиеся пряди волос метались по плечам.

Карлос стоял перед ней застывший и безмолвный. Его потрясенное и переполненное сомнениями сердце не в силах было излить свои чувства. Он лишь подумал, как грубо и низко он поступил бы, дав ей чек, который лежал у него в бумажнике и жег его стыдом. Она подняла мокрое от слез лицо и с усилием проговорила.

— Выслушай меня!.. Я даже не знаю, с чего начать. О, как много мне нужно сказать тебе, как много!.. Не уходи, сядь, выслушай меня…