Чтение онлайн

Полное бездействие – этого я не видел, даже когда он заходил в тупик. Несколько сделок – пусть осторожных до бессмыслицы – случались каждую ночь. Хотя бы для того, чтобы очертить границы тупика – и это было правильно, логично… Я даже испугался за него сначала, но потом, по некоторым признакам, определил, что он жив и бодрствует. Просто, почему-то, ему было вовсе не до рынков в ту ночь. Что-то отвлекло его, увело в сторону, смутило.

Грешен, я был уверен, что всему причиной – смелые фото Лидии. Она и впрямь вышла на них вызывающе-соблазнительна. Еще соблазнительнее, чем в жизни – так бывает с женщинами. Особенно, когда их снимают вскоре после секса.

Что ж, подумал я, теперь и у Семманта случился свой ферментный дисбаланс. Тестостеронный аналог, какой-то цифровой гормон, вдруг подскочил – подскочил и зашкалил. Ха-ха-ха, – готов был я рассмеяться, но к вечеру мне стало не до смеха.

Компьютерный экран изменился – Семмант добавил туда кое-что. По соседству с черным пеликаном появился женский силуэт. Он был изящен, утончен, грациозен. Полон загадок, достоин воспоминаний. Он ничем не напоминал Лидию, в одежде или без, а напротив, был ей антагонистичен. Являл противоположность, очень чуждую суть – хоть никто не объяснил бы, почему это так.

А главное, робот снова обратился ко мне с вопросом. Вопрос был короток: «Адель?»

Я послал ему ссылку на тот самый форум, полагая, что на этом его интерес иссякнет. Семмант вновь замолчал на сутки, а потом очнулся и взялся за работу. Стал действовать – вдохновенно, бескомпромиссно. Я бы сказал, окрыленно – пусть это не очень применимо к деньгам, но ведь так говорят про свершения, полные риска. Его комбинации, по всем правилам, должны были провалиться, но, однако же, странным образом приносили прибыль. Вопреки вероятностям и законам рынка – а уж я-то знал доподлинно и вероятности, и законы. Вдохновение в чистом виде, лишь на него можно было списать удачу. Или – на вмешательство какого-то божества.

С тех пор они всегда были рядом – силуэт и черный пеликан. Я думал над этим, искал ответы. Гнал прочь очевидное – как несусветный бред. И через несколько дней написал новый рассказ.

Адель предстала в нем иной, не такой как прежде. У нее случились проблемы, временные трудности, нехватка средств. Впервые быть может я показал ее беззащитность, невольные слезы. Желание, пусть недолгое, опереться хоть на кого-то.

Утром меня разбудили бравые аккорды военного марша. Еще лежа в постели, я понял: Семмант встал на защиту своей дамы. Так оно и было, небритого мачо, метросексуала с чуть безумным взглядом, сменил конный рыцарь, чем-то похожий на Дон-Кихота. С одним отличием: рыцарь был прекрасно вооружен и отнюдь не выглядел мирно. Он готов был сражаться – и, судя по всему, хорошо умел это делать. Безжалостно, не беря пленных, не слыша мольб о пощаде.

Что и неудивительно, жизнь на рынках научила его простой правде. Он знал, что мир в целом двуличен, опасен и жесток. С ним нельзя миндальничать, с ним нужно биться – принимая бой и побеждая в бою.

Сам Дон-Кихот сказал бы, что Семмант старомоден. И действительно, робот походил на потомка нормандов или сурового тевтонца, не склонного к рефлексии. Мир, который он знал, мир бизнеса и финансов, был сродни раннему средневековью. Лишь обладая бескомпромиссным нравом, там выживали и отвоевывали свое. Я был с ним согласен: в дебрях лукавых догм выбравший путь воина не имеет времени на сомнение. Равно как и права на жалость – наверное, я бы и сам показался старомодным Дон Кихоту.

Те, кто учат, получив по щеке, тут же подставить обидчику другую, подлые обманщики и лжецы! – мог бы крикнуть я во весь голос. – Они оседлали своих коней и сгоняют вас, как баранов, в стадо… – Но нет, я не кричал, и Семмант не кричал. Он действовал, прекрасно зная, что именно не так с этим миром, в чем несправедливость – всего, всего. Ему, как и мне, было что сказать. Мы могли б осмеять лицемерие мифов – о беспомощной добродетели, о непротивлении злу. Но рыцарь не тратит слов, он бьется – молча. Теперь, к тому же, он осознал смысл сражения – и обрел символ.

Его женщину обидели, и обидчик был на виду. В моем рассказе Адель пострадала от алчности банка, схитрившего на ипотеке. Именно на банки, столпы корысти, Семмант нацелился своим копьем. По всем канонам, он не мог нанести им вреда, наш капитал был безмерно мал в масштабах даже одной европейской биржи. Воевать с его помощью казалось безумием, но Семмант верил в свою силу. Он знал, что делает, и действовал с холодной головой.

Конечно же, все зависело от первого удара. Так бывает на рынке – в отдельные минуты даже малая капля способна всколыхнуть море. Роботу повезло, вскоре нужный момент настал. Ну а он – он его не упустил.

Разобраться в том, что он сделал, было не просто. Комбинация была изощренной – и красивой, и очень смелой. Четко сориентировавшись в коньюнктуре последних сделок, отследив новости и уровни цен, Семмант затеял игру на понижение. Он стал «шортить» сток одного бельгийского банка – настойчиво и агрессивно. Про этот банковский дом давно ходили тревожные слухи. Расчет робота был на то, что его тактику поддержат крупные акционеры – встревожившись или почуяв прибыль. Особые надежды возлагались на хэдж-фонд из Франции – по всем признакам у того слишком сократились свободные средства. Риск был велик, но оказался оправданным: помедлив всего лишь день, фонд решил избавиться от акций, идущих вниз. С толстосумами шутки плохи – бельгийский банк тут же упал к ценовому дну. Ну а Семмант, получив прибыль, бросил все наши средства в продажу акций еще нескольких банков – в том числе и обидчика Адели.

Он хотел создать кратковременную панику – и у него получилось. Динамика операции была безукоризненно точной. Мелкими игроками овладел страх, весь банковский сектор стал падать в цене, и тут же случилось то, чего добивался робот: крупные акулы почуяли запах крови. Их алчность тут же раздулась до размеров небольшой планеты, зубы залязгали, скрюченные пальцы изготовились загребать злато. Со скоростью торпед они бросились туда, где была добыча.

«Акулы» действовали слаженно, хоть и не сговаривались ни о чем – выгода всех была в одном и том же. Их капиталы обрушили бумаги банков до немыслимых величин. Особенно не повезло тем, с кого все началось, включая банка-врага. Так состоялось событие, которое потом назовут «июльское цунами». Специалисты изведутся в поиске его причин, но конечно же ничего не поймут. Будет признано, что никаких причин не было вовсе, а все произошедшее – лишь набор случайностей, совпавших вместе. Но я-то знаю, что причина была – и знаю ее имя!

«Цунами» продолжалось недолго – всего неделю. Оно прокатилось несколько раз по рыночным площадкам трех материков, а потом все вернулось к норме. Но банкам в те дни пришлось несладко. Шакалы и гиены – аналитики, что питаются падалью – тут же затеяли поиск виновных, пытаясь доказать, что предвидели все заранее. В результате, наружу всплыли многие грехи, которых у банков всегда в достатке. В мутной воде замелькали доносы, кое-кого сместили с больших постов, а директора «обидчика Адели» долго мучали в налоговых службах, после чего он так и не вернулся в свое кресло.

Это была уже чистой воды случайность, никак не зависящая от Семманта, но я все равно был впечатлен. Впечатлен и потом встревожен – встревожен не на шутку. Банки не было жаль – их кровопийство не нуждалось в подтверждении. Любая встряска идет им лишь на пользу, но Семмант – каков Семмант! Я хотел дать миру мечту, а мечта получилась вооруженной до зубов!

Признаюсь, я даже впал в депрессию. Я страдал, мне казалось, что идея извращена, и все мои труды пошли прахом. В отчаянии я бродил по комнате, хватал себя за волосы, стонал сквозь зубы. Потом сделал правильную вещь – выпил полбутылки скотча. Алкоголь как-то сразу прочистил мне мозги. Депрессия сменилась чуть ли не восторгом. Воинственным восторгом – ну а как иначе?