Чтение онлайн

– Если ты готовишь так же вкусно, как и танцуешь, то я в твоём вечном плену, – говорит улыбаясь, а у меня от его комплимента собираются мелкие морщинки на лбу, потому что хмурюсь.

– Ты не должен был этого видеть, – огорчённо вздохнув, выключаю музыку на телефоне.

– Почему же? Мне очень понравилось, – парирует Динар.

Он делает размашистые шаги в мою сторону, а вскоре оказывается стоять напротив, настолько близко, что я вынуждена попятиться и прижаться ягодицами к кухонной тумбе.

– С удовольствием посмотрел бы полную версию этого танца, – расставив руки по бокам от моего тела, подаётся вперёд и, прижавшись щекой к моей щеке, втягивает запах моих волос или духов, или что он там нюхает. – Ты будешь эйбет хатын*, Алёна.

– Что? – хлопаю ресницами, не понимаю, о чём он говорит.

Раньше, десять лет назад, Динар тоже иногда употреблял выражения на своём родном языке, и я даже помнила многие из них, но сейчас не могу вспомнить ни одного слова на татарском.

– Что-то плохое, да? – повернувшись к Динару лицом, смотрю на него со всей строгостью, но он даже бровью не ведёт. – Динар, ну, признайся уже…

Динар улыбается краешком губ и тыльной стороной ладони касается моей щеки, гладя её нежными движениями.

– Совсем неплохое, – качает головой, – а наоборот.

***Эйбет хатын (с татар.) - хорошая жена.

– Юлька, просыпайся! – на мою просьбу дочка шепчет что-то нечленораздельное и, перевернувшись на другой бок, складывает ладошки вместе, подпирая щеку. – Юль, ну, вставай…

– Пусть поспит. Жалко, что ли? – за спиной раздаётся голос Динара и я подпрыгиваю на месте, как резиновый мячик.

Медленно обернувшись, фокусирую взгляд на довольной султановской ухмылке, а он даже бровью не ведёт.

С неких пор без пяти минут муж начал вытворять подобные фокусы, оказываясь рядом в самый неожиданный момент, пугая меня едва не до седых волос. И я каждый раз себе повторяю, что он у себя дома и может бродить где хочет, но, Господи, но не в тот же момент, когда я сижу утром на горшке. Да, я сама виновата, потому что забыла закрыть ту дурацкую дверь на замок, но Султанов мог постучаться прежде, чем внедриться в мой утренний моцион столь бессовестным образом?

– Как ты это делаешь? Я всегда поражаюсь твоей способности передвигаться бесшумно и выпрыгивать как чёрт из табакерки, – бубню недовольно.

– И тебе доброе утро, Алёна, – бессовестно тянется к моему лицу и о боже, целует, щекоча кожу волосками своей бороды.

– Целовать было меня не обязательно.

– А так тоже не обязательно? – положив свою “лапу” на мою талию, по-хозяйски притягивает к себе вплотную, отчего мой шелковый халатик неожиданно распахивается, а потому Динар тут же скользит чернющими глазами по моей сорочке, стоит сказать, весьма откровенной.

– Пусти, – шиплю через зубы и, предприняв тщательную попытку вырваться из плена сильных рук, оказываюсь намертво приклеенной к мускулистому телу.

Он смотрит на меня сверху вниз странным взглядом прищуренных глаз, а я, упёршись ладонями в его грудь, перестаю оказывать сопротивление, сама не зная почему. И если бы не Юлька, которая в нужный момент начинает ворочаться на кровати, то точно бы поцеловал.

Но вместо поцелуя Динар склоняется надо мной и шепчет на ухо, как вкусно я пахну.

– А я всё вижу, – звенит голос дочери, – вот и не подерётесь, – смеётся Юля.

– Я с девочками не дерусь, – улыбается Динар, – зато могу сделать вот так.

Не успеваю понять, что происходит, как внутри султанова просыпаются замашки какого-то неандертальца и он, подхватив меня под ягодицами, закидывает себе на плечо. Юлька хохочет до звона в ушах, а я испуганно кричу, хватаясь руками за всё, что только можно, и требую меня отпустить, но тщетно.

От султановских виражей у меня уже кружится голова. Я будто сорокаградусного лекарства приняла, влила пару литров в одно горло, потому что таких “вертолётов” отродясь не припомню.

– Динар, будь человеком. Ну, отпусти уже, а? – требую уже изрядно севшим голосом и Султанов, наконец-то, опускает меня на пол.

– Осторожно, – обхватывает за талию, когда я вот-вот готова гордо пикировать лицом в пушистый ковёр.

– А я тоже хочу! Покружи и меня, – хлопает в ладоши Юлька и в скором времени оказывается сидеть на шеи у Динара.

Медленно опускаюсь на кровать, хватаясь рукой за голову.

– Какой дурдом, – бубню себе под нос, – и этот человек – генеральный директор крупного холдинга.

Но стоит признать, Юльке безумно нравится сидеть на шее у Динара и командовать, куда ему следует идти, а тот, как послушный раб, беспрекословно выполняет указы своей маленькой госпожи.

Широкая улыбка вдруг сменяется кривоватой ухмылкой, потому что внутри меня просыпается голос совести и начинает долбить, как отбойный молоток. И я знаю, что правда – не иголка в стогу сена, рано или поздно всё встанет на свои места, но, боже мой… Как я дочери в глаза посмотрю, как скажу ей, что умышленно лишила её отца из-за своих принципов?

Вспомнив, а зачем, в принципе, пришла в детскую комнату, подрываюсь с места и топаю в коридор, откуда доносятся голоса вперемежку со смехом.

– Эй, ребята, – приходится кричать, чтобы эти двое услышали, – если мы сейчас не начнём собираться, то опоздаем на линейку.

Первым перестаёт смеяться Динар и, опустив Юльку на пол, слегка подталкивает её в спину.

– Иди, малыш. Слышала, что мама сказала? – говорит Динар и я улавливаю в его голосе нежность.

– Ну я не хочу, Динар, – качает головой Юлька, скрещивая на груди руки. – Можно я с тобой дома останусь?

– Юля, я всё слышу, – вмешиваюсь в диалог, на что Юлька обиженно поджимает губы, но затем всё-таки смотрит на Динара умоляющим взглядом.

– Прости, Юль, – разводит руками Динар, – это на работе я босс, а дома у нас главная – мама. Слушайся её, пожалуйста.

***

На линейку, посвящённую последнему звонку, приезжаем даже немного раньше, чем планировали. Юлька торжественно вручает букет классному руководителю и занимает место в первом ряду, отведённом для третьего “б” класса на площади перед школой. Приложив руку ко лбу в форме козырька, смотрит в нашу с Динаром сторону. Машу ей рукой в ответ и показываю “класс”.