Чтение онлайн

"Какой шикарный мужчина наш новый генеральный директор", – вспоминаются слова Ларисы, когда я имела "счастье" встретиться с Султановым у себя на работе спустя десять лет после всего.

Ха!

Мужчина шикарный, да. И теперь мой хоть и только формально, но об этом всё равно никто не узнает, кроме меня.

– Ладно, Динар. Пусть будет так, как ты скажешь, – говорю после всего.

Динар отодвигает моё кресло от стола. Один манёвр и я отказываюсь повёрнутой к нему лицом. Тянет за руку, заставляя подняться. И вдруг обнимает. Бережно так касается, словно я драгоценная китайская ваза, стоимостью в целое состояние.

– Всё хорошо будет, Алёна. Я тебе обещаю, – его шёпот на ухо, успокаивающий, дарящий надежду, что всё действительно будет хорошо.

***

– На уроках не болтать, учителя слушать, с мальчиками не драться, – даю напутствие дочери перед тем, как она выйдет из машины и пойдёт в школу.

– Я не дерусь с мальчиками. Я сдачу даю, – важно заявляет Юлька, поправляя лямки рюкзака.

Динар, до этого момента выглядящий абсолютно спокойно и невозмутимо, поворачивается корпусом в мою сторону. Руку, согнутую в локте, кладёт на руль и пальцами барабанит по кожаной оплётке. В его глазах застыли вопросы, губы дёргается в ухмылке.

– Почему Юлю обижают одноклассники? – спрашивает Султанов, поглядывая в зеркало на лобовом стекле, откуда ему хорошо видно Юльку на заднем сиденье.

– Не спрашивай. Потом поговорим, – тянусь к дверце, чтобы выйти из машины и провести дочь до самого класса, но вдруг на моём запястье аккуратно смыкаются пальцы, отчего я вынуждена остановиться.

– Алёна, почему девочка дерётся с мальчиками?

Ох… Вздыхаю, с трудом глотая застрявший в горле комок. Неудобный вопрос в неудобное время. И вообще, Султанову необязательно знать о наших семейных проблемах, потому что я десять лет справлялась с ними сама.

И пока я думаю, какие правильные подобрать слова, моя Юлька выдаёт всё, как на духу, вынуждая меня покраснеть до корней волос:

– Я не со всеми мальчиками дерусь, а только с теми, кто обзывается.

“Молчи, Юлька. Молчи!”, – кипит внутри меня, но я, как прибитая, сижу на попе ровно и не шевелюсь, потому что чёрные густые брови Динара сходятся в одну линию.

– И как же они тебя называют? – продолжает Динар, игнорируя моё тяжёлое дыхание и сжимающиеся пальцы в кулаки.

– Нагулянная. Безотцовщина. А маму называют честной давалкой, ну и ещё там всякие нехорошие словечки.

Скрежет зубов Динара слышен даже мне. Он злится, да. И по тому, как дёргается кадык на его горле, как белеют пальцы, сжимающие руль, становится понятным, это ему неприятно.

Не говоря ни слова, Динар выходит из машины. Открывает дверцу со стороны пассажирского сиденья и протягивает руку, помогая Юльке выбраться наружу. До меня сразу же доходит, что он задумал, а потому я выскакиваю на улицу следом.

– Ты не станешь вмешиваться. Это дети, Динар! – смотрю на него предупреждающим взглядом. – На работе командуй, там ты генеральный директор. А здесь кто? Ты появишься и пропадёшь. Только хуже сделаешь, потому что после того, как ты Юльку отведёшь в класс, сплетен станет ещё больше.

– Вернись в машину, Алёна.

– Ты не можешь мне приказывать, – грожу пальцем, но Султанова это совсем не цепляет, мои слова имел он в виду. – Динар, пожалуйста, не вмешивайся.

– Алёна, если ты действительно хочешь избежать сплетен, то вернись в машину, иначе на нашу с тобой перепалку уже половина школы таращится.

***

Динар возвращается спустя десять минут, а я за это время успеваю насчитать целых две седых волосинки на голове! Не знаю, когда они точно появились, но не раньше, чем была последняя окраска. Получается, обзавелась я этой "красотой" как раз с момента прихода на фирму нового генерального директора.

Устроившись на водительском кресле, Султанов фокусирует взгляд на дороге. Молчит, будто партизан, заставляя меня сгорать от нехватки информации. Я же сейчас взорвусь, как хлопушка!

– Ничего не скажешь? – не выдерживаю на первом перекрёстке, где остановился Динар на красный цвет светофора.

– Всё прошло хорошо, – едва заметно улыбнувшись, поправляет зеркало на лобовом стекле, а меня бесит типичное султановское спокойствие, мне мало его "хорошо".

– И всё?

– Отвёл Юлю в класс и поговорил с классным руководителем. Ещё взял мобильный номер директора школы.

– Зачем?

– Чтобы назначить встречу.

Намертво прилип к спинке сиденья, даю себе немного времени отдышаться. Это полный абзац на самом деле! Мне даже представить трудно, о чём он там успел побеседовать с классным руководителем, да ещё и к директору собрался.

Мотор гудит, машина трогается с места, и я набираю обороты в унисон с железным конём.

– Тебе не кажется, что ты много на себя берёшь?

– Думаешь, надо брать меньше?

– Конечно! Тебя никто не просил вмешиваться. Это моя дочь и её проблемы решать буду я.

– А кто отец дочери, Алён? Он вообще существует, иначе я не понимаю, почему ты взвалила на себя всю заботу о Юле? Детей делают два человека, значит, и растить должны тоже вместе.

Весьма объективное замечание попадает точно в цель. И если бы Динар однажды не сказал, что простил мне другого мужчину, я бы сейчас подумала, что он обо всём знает, в курсе, кто настоящий отец моей дочери. Но потому как дёргается кадык на горле Шамилевича, как до беления сжимаются пальцы, оплетающие руль, – понимаю, он реально хочет услышать ответ на вопрос.

– Тебя это не касается, – огрызнувшись, отворачиваюсь к окну, чтобы Динар не заметил густой румянец, выступивший на моих щеках.

Не знаю, сколько я ещё смогу хранить тайну отцовства, но говорить Султанову правду не собираюсь. У меня до сих пор обида на него размером с планету!

Проглотив мой колкий ответ, Динар угрюмо молчит до последнего, лишь когда машина въезжает на территорию фирмы, на его губах проскальзывает тень улыбки. Меня же начинает бить дрожь, потому что если мы сейчас вместе появимся в административном здании, то об этом не будет знать разве только хромая собака на производстве.

– Останови, пожалуйста, здесь. Я выйду немного раньше, – указываю рукой на кусты вечнозелёной туи, растущей за несколько десятков метров от главного входа.

Просьбу мою никто не торопится выполнять, естественно. И поэтому случается то, чего я больше всего боялась. Когда внедорожник генерального паркуется на специальной площадке для сотрудников администрации, на горизонте мелькают знакомые лица. Там и замдиректора по финансовой части, и главный бухгалтер, и даже мой непосредственный начальник, Геннадий Павлович, в кои-то веки соизволивший явиться на работу в строго установленное начало рабочего дня согласно коллективному договору. От страха хочется спрятаться, стать незаметной маленькой букашкой для всех. Поэтому, ничего не придумав лучше и поддавшись панике, сползаю по спинке сиденья, вызывая у Султанова удивлённый взгляд.