Чтение онлайн

Один взгляд. Глаза в глаза.

Кажется, так тяжело я никогда не дышала раньше. А ещё у меня появляется стойкое ощущение, что подскочило давление, потому что шум в ушах и лёгкое головокружение не может говорить об обратном.

– Уходи, – цежу через зубы, оборачиваюсь и всё ещё верю в чудо, ведь мамы рядом нет, значит, если Султанов сейчас уберёт ногу, то апокалипсис не случится.

Не говоря ни слова, Динар тянет дверь на себя и вскоре переступает порог квартиры. По спине бежит холодок и я уже понимаю, что будет дальше, а потому просто стою на месте, как прибитая.

– Я прождал тебя в машине полчаса, но ты так и не пришла, – спокойным тоном заявляет Динар и, будто проделывал это сотню раз, снимает с себя туфли и аккуратно ставит их в угол.

"Ох, что сейчас будет, что будет", – вопит голос внутри меня, но я по-прежнему, оцепенев от ужаса, продолжаю изображать ту самую дамочку в чёрном на знаменитой картине Репина "Не ждали".

Боковым зрением ловлю появившуюся в коридоре тень. Ну всё… приехали. Мама надвигается, как туча грозовая, но Султанова это совсем не парит. Как по волшебству протягивает ей букет пионов и с самой обворожительной улыбкой, от которой вполне вероятно может рухнуть Великая Китайская стена, говорит:

– Добрый день, Раиса Аркадьевна. Отлично выглядите.

Мама поражена. Наповал. Оцепенев, хлопает ресницами, сканируя Султанова нечитаемым взглядом.

– Вы извините, что я так, – Динар осматривается и, найдя в моих глазах поддержку, продолжает: – без приглашения. Но если вы не против, то давайте поговорим наедине.

Прижимая к груди букет розовых пионов, стоит сказать, самых любимых цветов, мама кивает в сторону своей спальни и они с Динаром скрываются за дверью. Не то, чтобы я горела желанием узнать о мощности взрыва, который вот-вот случится по ту сторону двери, но всё равно меня что-то тянет к запретной и опасной зоне.

Прислонив ухо к гладкой поверхности двери, пытаюсь понять, что там происходит, но за руку тянет Юлька.

– А подслушивать нехорошо, ты сама так говорила, – точно копирует тон, которым я буквально недавно выговаривала её бабушке. – И, кстати, вещи я уже собрала. Пойдём собирать твои.

Устами младенца, как говорится, глаголет истина. И следующие десять минут со всем старанием складываю в дорожные свою одежду на первое время. В груди странно щемит от тоски по дому. Вроде бы ещё никуда не уехала, но уже тоскую… очень.

***

– Что ты ей сказал? – всё не унимаюсь я, пока мы втроём едем домой к Динару.

Повернув голову, Динар скашивает взгляд в мою сторону. Улыбается краешком губ, так беззаботно, будто речь идёт о прогнозе погоды, а не о моей матери, с которой у него давняя и взаимная нелюбовь.

– Ну, Динар, – легко толкаю его в плечо, – перестань меня гипнотизировать как удав. Я же не кролик тебе.

– Всё хорошо, Алёна, – наконец-то говорит он, но легче так и не становится.

– И всё? Больше ничего не скажешь?

– Тебе не о чем переживать. Пожалуй, это всё, что ты должна знать.

Устроив ладонь на моей коленке, гладит плавными движениями вверх-вниз. И я вроде бы должна сейчас негодовать, но не получается. Мне почему-то кайфово на душе оттого, что Динар взял на себя всю ответственность за нашу, пусть и по договору, но семью. В этот момент меня окутывает эфемерное чувство гордости за него. Наверное, где-то в параллельной вселенной, так бы и было. Я бы создавала проблемы, а Динар их решал, не посвящая меня в детали. Потому что я хоть и сильная, но всё женщина. А он... мужчина, взрослый, самодостаточный и готовый быть не хуже той самой Великой Китайской стены ради меня, ради дочери.

– Завтра объявим о помолвке, а через месяц распишемся, – заявляет спокойным тоном Динар, когда я ставлю подпись в брачном договоре.

Рука начинает дрожать и вместо привычных завитушек на бумаге появляются странные каракули.

– Ну ты чего, Алён?

Поднявшись с кресла, Динар подходит ко мне со спины и кладёт руки на плечи, массирует кожу плавными движениями, как бы успокаивая, но ни я ни разу не успокаиваюсь.

Стоит только представить, что случится на работе, когда во всех СМИ опубликуют информацию о грядущем браке Султанова или же "Объявим о помолвке" – это значит сказать узкому кругу лиц?

В горле тут же пересыхает, а в голове появляется шум. И как я не подумала об этом раньше? Это же придётся изображать невесту генерального прямо на работе! А может сразу уволиться, пока не поздно? Чего только стоят девчонки из отдела. Ира и Лариса сразу же заподозрили, что между нами с боссом что-то есть, а я крестилась от этих сплетен, как от чёрта. Получается… Ох, ничего не получается в моей голове!

– Может, опустим первый пункт и сразу перейдём ко второму? – трусливо оглядываюсь на нависающего сзади Динара.

– Торопишься? – прищуривается.

– Да, то есть нет, – тараторю впопыхах, на что Султанов изгибает бровь, мол, что ещё случилось. – В общем, я не хочу, чтобы на работе знали о нашем с тобой браке.

Уголки губ Динара дёргается в ленивой усмешке. Он выпрямляется и теперь смотрит на меня с высоты своего роста, скрестив руки на груди.

Жду, пока будущий "муж" скажет хоть что-то, но он подозрительно молчит. Лишь иногда гладит указательным пальцем свою красивую бороду, заставляя меня теряться в догадках.

– Мне просто интересно, а как ты себе представляла нашу семью, хм? Я же тебе сразу сказал, что именно мне нужно.

– Да, я помню. Игра на публику, потому что ты собираешься в политику и для поддержания имиджа ты должен быть примерным семьянином.

– Ты только что поставила свою подпись, Алёна, – кивает на брачный договор, который лежит на столе. – Ты приняла его условия и после всего даёшь задний ход?

В такой позе, как сейчас сижу я, вполоборота задирая голову, не очень удобно-то. И беседу вести некомфортно. Я ощущаю себя какой-то маленькой букашкой рядом с этой султановской скалой.

Поднимаюсь с кресла, вздёргиваю подбородком и расправляю плечи. Нет, я не трусиха на самом деле. Но как вспомню тот корпоратив, когда Султанов обратился ко мне при девчонках с отдела, так сразу плохо становится. Тогда он просто сделал мне комплимент и этого хватило, чтобы две сплетницы напридумывали себе бог знает что!

Как встала, так и села.

Глупо так себя вести, правда. Мне же пятнадцать лет и должно быть плевать на каких-то там сплетниц. На чужой роток не накинешь платок, как говорится. Да и худшее я уже пережила. Куда страшнее было рассказать обо всём маме. Ну а если на работе начнут судачить, что я заползла в штаны к генеральному, да так ловко, что он решил жениться… Ха! Пусть завидуют молча и грызут себе гель-лак на наманикюренных пальцах.