Чтение онлайн

Рэй: Иззи, если ты не перестанешь так говорить, они тебя не отпустят.

Полицейский № 1: Юная леди, ваша сестра сделала вам больно?

Рэй: Если вы ее не отпустите, сделает.

Изабелл: Ты чертовски права.

Полицейский № 2: Мы можем вас защитить.

Изабелл: Они не смогут тебя защитить.

Полицейский № 2: Ну все, хватит, мэм.

Изабелл: Да перестаньте же звать меня «мэм»!

Полицейский № 2 дернул цепочку наручников, чуть не оторвав мне руки. Они открыли дверь полицейской машины и усадили меня внутрь.

Изабелл: И ты отправишься не в простой лагерь, Рэй… (Второй полицейский сел за руль.) Как насчет музыкального?

Рэй: Нет!

Первый полицейский присел на корточки и мягко заговорил с Рэй.

Полицейский № 1: Как тебя зовут, милая?

Рэй: Рэй Спеллман.

Полицейский № 1: Это твоя сестра?

Рэй: Да.

Полицейский № 1: Как ее зовут?

Рэй: Изабелл Спеллман.

Полицейский № 1: Хорошо, Рэй, вот что мы сделаем. Я останусь с тобой и позвоню твоим родителям, а потом за нами приедет вторая машина, и мы отвезем тебя домой.

Рэй: Я хочу поехать с Иззи.

Полицейский № 1: Нам придется задержать твою сестру.

Рэй: Тогда и меня задержите. Я должна поехать с ней!

Полицейский № 1: Нет, так не пойдет.

Рэй: Наденьте на меня наручники.

Полицейский № 1: Милая, ты же не сделала ничего плохого.

Рэй: Сделаю.

Полицейский № 1: Давай успокоимся. Глубоко вдохни…

Рэй пнула его по ноге – пусть за этот проступок ей не грозила смертная кара, но полицейский вполне мог ее задержать. А если повезет, даже обвинить в нападении.

Полицейский № 1: Ай!

Рэй: Пожалуйста, посадите меня в машину.

Полицейский № 1: Рэй, в этом нет необходимости…

Она опять его пнула, на этот раз сильнее, потом молча повернулась и убрала руки за спину.

Рэй: Я снова это сделаю, если вы меня не арестуете.

У полицейского не было выбора. Он надел на нее наручники и усадил рядом со мной.

Изабелл: Я думала, ты умерла.

Рэй: Прости, пожалуйста.

Мы ни о чем не говорили, пока не приехали в участок, где нас встретил инспектор Стоун. Он настоял на том, чтобы нас с сестрой поместили в одну камеру, хотя это противоречило правилам. Полицейские хотели освободить мои руки, но Стоун не дал им этого сделать.

– Лучше не трогайте, – сказал он.

– А с девочки снять?

Инспектор решил, что стоит соблюсти равенство. Рэй охотно согласилась. Ее наказание должно было соответствовать моему, иначе страшной мести не миновать.

– Пожалуйста, не снимайте! – попросила Рэй.

Стоун уже закрывал за собой дверь, когда я прокричала:

– Вытащите меня отсюда!

– Боюсь, это не в моих силах.

– Да что я такого сделала?

– Вы сопротивлялись аресту и знаете это лучше меня, – расстроенно ответил Стоун.

– Вы сказали им? Сказали, что она натворила?

– Я все улажу, – пообещал он и строго посмотрел на Рэй: – Твое поведение непростительно. Ты поступила очень глупо и жестоко. Целых пять дней твои родные думали, что их жизнь кончена. Имей в виду: я сделаю все, чтобы судья не ограничился простым выговором.

Стоун запер решетку. Рэй заметно побледнела. Я проводила инспектора взглядом. Почему-то в эту минуту у меня в голове крутилась только одна мысль: интересно, станет ли он моим Бывшим № 10?

Мы молчали минут тридцать: Рэй была слишком напугана, чтобы разговаривать, и побила все предыдущие рекорды. На этот раз не выдержала я:

– Так ты четыре дня просидела в номере?

– Ну, я выходила в магазин за едой.

– Ах да. За «Динг-донгами» и «Сникерсами».

– И еще за «Принглз» и «Скитллз».

– Ты хоть зубы чистила?

– Два раза в день. Один раз даже зубной нитью, – похвасталась Рэй.

– Чем же ты занималась?

– В номере есть кабельное. Все каналы. Не поверишь, там такое показывают!..

– Ты сбежала, чтобы вернуть меня?

– Мы были счастливы вместе. Я просто хотела, чтобы все стало как прежде. Я подумала, тебе не помешает расставить приоритеты.

– Ну ты и дурища.

Рэй немного помолчала.

– Теперь я понимаю, что поступила плохо.

Кажется, родители шли по коридору целую вечность. Их лица выражали смесь неясных чувств. Стоун отпер решетку и впустил их в камеру.

Мама вся покраснела от слез, но в ее взгляде читался затаенный гнев такой силы, что я испугалась.

Инспектор снял наручники с меня, потом с Рэй. Сестричка хотела подбежать к родителям и обнять: она тоже по ним скучала. Однако выглядели они уж слишком угрожающе.

Тогда Рэй склонила голову и покорно сказала:

– Пожалуйста, простите меня. Клянусь, я больше никогда так не буду.

Мама обняла дочку и снова расплакалась. Потом отдала ее в объятия папы. Тот так крепко ее сжал, что она чуть не задохнулась.

– Ты у меня поплатишься, рыбка, – сказал он.

И я поняла, что теперь все будет хорошо.

Отец хотел, чтобы суд обвинил Рэй во всех смертных грехах. Однако сестричка произнесла такую жалостную и убедительную речь о том, что она действовала исключительно из добрых побуждений и любви к семье (речь заканчивалась следующими словами: «Взгляните на меня. Я и дня не проживу в исправительном доме»), что остальные Спеллманы показались судье чудовищами.

И все-таки Рэй заслуживала наказания. Судья Стивенс дал ей девять месяцев испытательного срока, включая сто часов общественных работ в больнице «Дубовая роща» и запрет выходить из дома после семи вечера. Родители согласились с таким приговором – решили, что скучные общественные работы заставят Рэй горько пожалеть о содеянном. Не тут-то было. Однажды моя сестра посмотрела по телевизору программу о том, как в домах престарелых медсестры унижают старичков, и решила на всякий случай проверить всех сотрудников «Дубовой рощи». Выяснилось, что одна медсестра крала у больных вещи, а другая регулярно проявляла возмутительную халатность. Все это Рэй записала на камеру и принесла диск инспектору Стоуну – единственному полицейскому, которого знала. Тот передал запись в соответствующие инстанции.