Чтение онлайн

Когда Рэй вернулась домой, дяде пришлось всерьез задуматься о сделке с Богом – он ведь пообещал лечь на реабилитацию, если племянница выживет. Однако в условиях сделки значилось похищение, а Рэй исчезла по собственной воле. Как тут быть? Вскоре дядя нашел выход из сложившейся ситуации, который не только снимал с него всякую вину, но и позволял не менять привычного образа жизни.

Он усадил Рэй на диван и сообщил ей о своем решении:

– Послушай, детка, когда ты пропала, я пообещал Большому Парню, что лягу на реабилитацию, если он тебя вернет.

Рэй восторженно облапила дядю. Тот высвободился из ее хватки и продолжал:

– Видишь ли, ты пропала не совсем так, как я ожидал. Если бы мы знали, что ты сама себя похитила и дней через пять вернешься с покрасневшими от телевизора глазами, живой и здоровой, я бы не стал заключать эту сделку.

– Так ты не ляжешь на реабилитацию?

– Я много думал над этим вопросом. Семантически, я должен Господу один заезд в реабилитационный центр. Я пообещал и, стало быть, лягу.

Рэй снова обняла дядю. Отлепив ее от себя, он добавил:

– Я поеду в центр. Семантически. Понимаешь?

– Понимаю. Ты ложишься на реабилитацию! – ответила Рэй, гадая, что значит «семантически» и насколько это ужасно.

– Нет. Я лягу, но не реабилитируюсь.

– В смысле?

– Я проведу тридцать дней в центре «Зеленый лист». Но это ничего не изменит. Когда я выйду оттуда, то останусь прежним дядей Рэем.

– Прежним – то есть таким, каким ты был в молодости?

– Нет. Я буду новым дядей Рэем для твоих родителей и прежним для тебя. Я не вылечусь.

Рэй молча встала с дивана и ушла, наконец-то осознав, что люди не всегда действуют согласно чьим-то – даже самым продуманным – планам.

В качестве первого нарушения испытательного срока она однажды отправилась в «Философский клуб». Все просьбы Майло уйти подобру-поздорову не произвели на нее никакого впечатления, и тогда он позвонил мне:

– Твоя сестра снова в запое.

– Сейчас буду.

Когда я приехала в бар, Рэй допивала третий стакан лимонада со льдом. На этот раз она не стала сопротивляться, а, завидев меня, сказала:

– Ладно, ладно… Уже иду.

Она дала Майло щедрые чаевые и добавила, что они еще долго не увидятся.

– Лет семь?

– Ну, не так же долго, – ответила Рэй.

Я сразу повезла ее в офис Дэниела, к которому в последнюю минуту записалась на лечение трех кариесов. Я подумала, что у Рэй возникнут стойкие неприятные ассоциации, если после бара она тут же попадет к зубному врачу.

Дэниел оставался моим Бывшим № 9 и не предпринимал ничего, чтобы изменить это положение. Миссис Санчес сказала, что он встречается с настоящей учительницей, которая обожает теннис. Я спросила у Дэниела, как она одевается – так, на будущее, – но он не ответил.

Когда прошел месяц испытательного срока Рэй, у мамы сильно разболелся зуб, не помог даже запас викодина. Самолеты до Чикаго не летали из-за злющего урагана на Среднем Западе. Не справившись с болью и моими железными доводами, мама записалась к Дэниелу, и тот в срочном порядке удалил ей нерв – разумеется, под бдительным присмотром отца.

Через несколько дней Дэниел уже снимал папе зубной камень. Он порекомендовал нам хорошего стоматолога в нашем районе, но мама наотрез отказалась. Так Дэниел стал нашим семейным зубным врачом. К несчастью для него, мы записываемся на прием довольно часто, и раз в два месяца ему приходится видеть по меньшей мере одного Спеллмана.

Я снова заявила о своем уходе. Мои слова были встречены всеобщим молчанием. Вернее, так мне показалось. В действительности все члены семьи (включая Дэвида) втайне от меня делали ставки, как скоро я вернусь домой.

Угадал дядя Рэй: я пришла спустя три дня. Три самых долгих дня в моей жизни. Я носила строгий костюм, белую рубашку с хрустящим воротничком, туфли на высоких каблуках и отвечала на телефонные звонки в брокерской конторе. Прошло всего пять минут моего первого рабочего дня, а я уже отчаянно хотела вернуться на прежнюю работу. Отчаянно. Но гордость вынудила меня терпеть как можно дольше, то есть вышеупомянутые три дня.

Я вернулась к родителям со списком безапелляционных требований. Если хоть одно из них не будет соблюдено в полной мере, я подыщу себе другое место. Список (до того как Дэвид превратил его в юридический документ) выглядел так:

– не подстраивать мне свиданий с адвокатами;

– не проверять прошлое моих парней;

– уважать мою личную жизнь;

– убрать из трудового договора статью 5, пункт 4.

Родители согласились со всеми требованиями, после чего документ подписал каждый Спеллман.

Несколько недель спустя мы вместе с Рэй вели слежку. В плотном движении на дорогах я пыталась не потерять из виду Джозефа Баумгартена, дело № 07-427, когда Рэй вдруг задала вопрос, мучивший ее все это время.

– Иззи, почему ты вернулась?

Я ответила не раздумывая:

– Потому что больше ничего не умею.

Я не сказала, что и не хочу заниматься чем-то другим. У меня был выбор, и я его сделала. Я любила работу частного детектива, просто мне не всегда нравилось, в кого я из-за нее превращалась.

Дни, когда Рэй уходила на развлекательный шпионаж, проникала в чужие комнаты, поедала сладкое в неограниченных количествах и дразнила дядю, подошли к концу. Она стала нормальным подростком. Да, она все еще работала на маму с папой, но уж точно не на саму себя.

Вы можете подумать, будто эти перемены вызвали в Рэй бурный протест. Ничего подобного. Вопреки или благодаря ее выходке с исчезновением она добилась своего: наша семья вновь была вместе.

Два месяца спустя Дэвид и Петра объявили о помолвке. Дядя Рэй тут же открыл шампанское. Рэй, смирившись, наблюдала, как он проглотил полбутылки и отправился в магазин за пивом.

Несколько недель кряду Петра заставляла меня примерять свадебные платья в самых разных магазинах города. Каждый наряд был заметно пышнее и вульгарнее предыдущего. Когда я уже решила, что свадебные журналы здорово промыли моей подруге мозги, по почте мне пришел коричневый конверт. Внутри были фотографии, на которых я – нахмурившись – стою в пестром обрамлении шифона и рюшек. Оказалось, это были мамины проделки: она восполняла потери, связанные с отменой статьи 5, пункта 4. Да, эти фото скрытой камерой нарушали условия трудового договора, но что я могла поделать? Уволиться?