Семя Ветра
Шрифт:
– Наг-Нараон – логово Гамелинов. Это место, где Стагевд впервые познал свою малолетнюю сестру Харману. Впрочем, тогда ее звали Синнэ; имя Хармана она получила, когда ей исполнилось шестнадцать. Именно в Наг-Нараоне – средоточие их магической силы. Наг-Нараон – ключ к могуществу Гамелинов. Сердце Силы Гамелинов упрятано под тем ложем, где их тела еженощно встречаются в любовном танце.
– Хармана приходится кузиной Стагевду? – поинтересовался Герфегест.
Он, разумеется, и раньше знал, что Хозяева Гамелинов – родственники. Доходили до него и слухи о том, что они состоят в любовной связи. Но получить подтверждение этого из уст самого Надзирающего над Равновесием было вовсе не то же самое, что прислушиваться к сплетням, которыми развлекаются матросы во время ночных бдений в дозоре.
– Хармана не кузина Стагевду. Она его родная сестра. Младшая, разумеется. Она на семнадцать лет моложе него. Пока они были просто братом и сестрой, никто из них не мог тягаться со мной даже в таком нехитром деле, как приручение каракатиц. Но когда они стали мужем и женой, их сила учетверилась. Кровосмесительная связь Стагевда и Харманы сделала Гамелинов самым могущественным из Благородных Домов. К несчастью, Конгетлары ушли в небытие. И не было больше в Алустрале никого, кто мог бы противостоять нечестивцам…
Герфегест вежливо кивнул. Разглагольствования о том, насколько полезны были Конгетлары, до которых таким охотником был Рыбий Пастырь, успели ему порядком наскучить. «Если Конгетлары и вправду были столь незаменимы, зачем потребовалось топить в огне Наг-Туоль и варить в кипящем масле отпрысков мужеского пола, которым удалось уцелеть после пожара?»
Вообще все, что говорил Ганфала о Конгетларах, отдавало фальшью и нарочитостью. Но Герфегест не любил вспоминать об этом. Всегда приятнее считать, что твои сегодняшние союзники – самые искренние люди во всем мире.
Герфегест испытующе посмотрел на Ганфалу – не балуется ли тот, часом, чтением его, Герфегеста, мыслей? Но Рыбий Пастырь, похоже, был слишком поглощен Гамелинами.
– …Битва едва ли начнется раньше сегодняшнего вечера, – продолжал Ганфала. – А скорее всего она начнется завтра утром. У нас есть время, Герфегест.
– Время на что? – Герфегест вздернул левую бровь. С самого утра он чувствовал, что настал его черед потрудиться на благо Хранящих Верность. А в последний час он даже начал догадываться, в каком именно направлении придется трудиться.
– Время на то, чтобы убить Харману.
«Убить? Харману? – нахмурился Герфегест. Однако он не торопился с комментариями. – Похоже, ничего не изменилось за четырнадцать лет в Синем Алустрале. Когда готовят погребальную церемонию для главы какого-нибудь зарвавшегося Дома, здесь по-прежнему не находят никого лучше Конгетларов. Как они, интересно, обходились без нашей помощи в последние годы?»
Он не выказывал никакой живости в обсуждении вопроса. Что тут обсуждать? Для себя он давно все решил. Сначала он убьет Стагевда, а потом Харману. Или в обратном порядке. Похоже, именно в обратном порядке.
– Ты, Герфегест Конгетлар, будешь тем человеком, который уничтожит Харману. Если ты убьешь ее, силы Стагевда иссякнут так же быстро, как мелеет бассейн, чье мозаичное дно изъедено трещинами, – с нажимом на слове «трещины» произнес Ганфала. – Ты доберешься до Наг-Нараона вплавь, как это делают нагиры. Я дам тебе пару лучших дельфинов – ты долетишь быстрее молнии. Затем ты найдешь ее. Это будет несложно. Надеюсь, Конгетлар, ты сделаешь все, как этого требуют честь и обычаи твоего Дома…
– И не будет никого, кто сможет мне в этом помешать, – мрачно заметил Герфегест, Рожденный в Наг-Туоле, чья судьба – удерживать равновесие в Мире Воды, отсекая отжившее.
Долгих четыре часа Герфегест провел в ледяной воде, обнимая шею дельфина – беспокойного, но исключительно послушного существа из морских конюшен Орнумхониоров.
«Ему восемь лет, это наш лучший зверь», – шепотом сообщил ему Ваарнарк, который, конечно же, догадался, что от исхода миссии Герфегеста будет зависеть исход надвигающегося с неумолимостью рассвета сражения.
Герфегест не был нагиром. Он плохо понимал язык морских животных. Он не мог толком общаться с боевыми дельфинами. Он следовал Путем Ветра, но не Путем Воды. Ему было очень неуютно и он чувствовал: силы его тают с каждым ударом сердца. И потому, когда Наг-Нараон открылся ему в бледном сиянии луны, он был несказанно счастлив.
Второй дельфин следовал сзади. Он был избавлен от седока, зато изрядно нагружен поклажей. В непромокаемых мешках, сшитых из плотной холщовой ткани, просмоленной на совесть и обмазанной жиром снаружи, лежало все, что только может понадобиться вышедшему на охоту Конгетлару.
Меч, выкованный Элиеном Звезднорожденным, Белым Кузнецом Гаиллириса, владетелем Орина. Дюжина метательных кинжалов. Лук и стрелы. Духовое ружье. Крохотный нашейный футляр для отравленных игл. Запечатанный наглухо ларец, в котором ждали своего часа не менее восемнадцати разновидностей ядов. Некоторые из них действовали мгновенно. Некоторые заставляли ни о чем не подозревающую жертву мучиться неделями.
Четыре шелковые «змеи» лежали подле всего этого разнообразия. «Гадюками» или «змеями» Конгетлары звали шелковые шнуры различной толщины. Набор «кошек» – тройные восьмипалые и пятиножки. Они понадобятся Герфегесту, когда он будет карабкаться на стену Наг-Нараона. Веревочная лестница с крючьями на концах – тоже незаменимое подспорье.
В довершение всего на дне мешка покоился весьма опасный сувенир из Сармонтазары. «Лапа снежного кота» – так звали его горцы, которые, в свою очередь, заимствовали ее в Итарке. Алустрал не знал такой игрушки – пять металлических пальцев, которые надевались на руку, словно перчатка. Очень необычная перчатка.
«Лапой снежного кота» в ближнем бою горцы наносили своим противникам чудовищные рваные раны. Мертвительная сила удара «лапы» была в три-четыре раза выше, чем у обычного кинжала, поскольку вместо одного лезвия плоть вражины одновременно поражали несколько. Помимо прочего, при должной технике владения «лапа» позволяла отражать выставленной рукой удары некоторых – не всех – клинков.
До берега оставалось не больше лиги. Ничтожно малое расстояние в сравнении с тем, которое осталось позади. Уставшие дельфины плыли медленно и почти неслышно. Еще чуть-чуть.
Когда его ноги зацепили каменистое дно в тени иссиня-черной скалы, над которой пугающей громадой нависало каменное тело Наг-Нараона, цитадели Гамелинов, Герфегест отпустил дельфинов. Они не уйдут далеко. Морские лошадки будут ждать его всю ночь, день, неделю или две недели, если понадобится. Они всегда будут поблизости. Условного свиста им будет достаточно, чтобы явиться на зов хозяина.
Герфегест снял со спины животного груз и вылез на берег.
Укромный грот, который Герфегест заприметил издалека, будет ему временным укрытием. Нужно восстановить силы, согреться, надеть снаряжение. И не забыть разукрасить скулы, лоб, нос, щеки серо-зеленой краской, которая превратит броское белое пятно лица в расплывчатое ничто.