Чтение онлайн

— Брак надо расторгнуть, — доброжелательно произнес он. — В конце концов, это отвратительно — делать фамиллиара супругом.

— В таком случае наша внучка станет незаконнорожденной, — заметила Ярдамила.

— Внучку можно признать.

— У нее все равно не будет матери.

— Будет. Жить-то она будет в доме.

— В таком случае у Майно даже не будет оправданий, почему он живет с демоницей-фамиллиаром, от которой у него ребенок.

Лахджа с любопытством наблюдала за этой дилеммой мертвых родителей, а Майно все сильнее злился.

Но в конце концов Гурим скрепя сердце признал, что любые попытки исправить эту вопиющую ситуацию сделают только хуже, и бросил из-под губы:

— Не вздумай потом тащить его душу в Паргорон. Брак тебе такого права не дает.

— Это только гоблины родню после смерти жрут, — обиделась Лахджа.

Родителям оказалось любопытно осмотреть дом. Большая его часть, правда, изменилась незначительно, только кое-где появилась новая мебель и артефакты. Гурим неожиданно заинтересовался ноутбуком, а Ярдамила с явной симпатией поглядела на Лахджу, посетив прозекторскую.

Но особенно, конечно, ее притянул террариум с астридианцами. Частично пройдя сквозь стекло, она несколько минут осматривала микроскопическую цивилизацию, а потом умиротворенно сказала:

— Теперь мой дух сможет обрести покой. Мое дитя живо, в безопасности и многого добилось.

— Спасибо, мам… — немного удивился Майно. — А, это ты не обо мне…

Когда этот неловкий для всех визит подошел к концу, Гурим Дегатти напоследок сказал:

— Я неправильно воспитывал тебя, признаю. Возможно, если бы я был внимательней и настойчивей, ты бы уже добился Бриара второй степени.

— Возможно, — не стал спорить сын. — Или повесился… что-то из двух.

— Тем не менее, в целом я удовлетворен. Могло быть хуже. Я ждал от тебя меньшего… гораздо меньшего. Честно говоря, следя за твоими успехами при жизни, я опасался, что ты закончишь в канаве.

— Ну да, конечно…

— Твоя азартность, твоя безалаберность, твоя нечистоплотность… во многих вопросах… — покосился Гурим на Лахджу.

— Не понял, — поджал губы Майно. — Что?..

— Но в целом все-таки все сложилось лучше, чем я ожидал, — закончил Гурим. — Ты вернулся в фамильное гнездо, завел детей… каких уж смог. Поэтому я тебя не прокляну. Когда допишешь монографию, обязательно призови меня снова, я стану первым рецензентом.

— Нет, — сходу отказался Майно.

— Это не обсуждается. Тебе нужен критический взгляд.

— Да, другого-то ты предоставить не можешь…

— Также я разрешаю призывать меня, если случится еще что-то достойное.

— Если я получу Бриара второй степени?

— Да. Или если кто-то из моих потомков поступит в Клеверный Ансамбль… закончит Клеверный Ансамбль… получит очередное ученое звание… обо всем таком я буду рад узнать.

— Хорошо ты все распланировал… а если я не буду тебя призывать?

— Если я решу, что ты не заботишься о своей семье и не желаешь ей самого лучшего, то приду сам. А тебя прокляну.

Когда духи родителей наконец удалились, а Астрид увела тетю Маврозию смотреть мультики на ноутбуке, Майно с Лахджой еще немного посидели в библиотеке. Лунный свет озарял чопорные корешки, на столе сохли забытые остатки шоколадного кекса, а Майно размышлял, что вот, он наконец-то поговорил с отцом по душам.

И на душе опять погано. Вообще-то, даже поганее, чем до.

— Я не буду его больше призывать, — сказал он.

— Ну и не призывай, — пожала плечами Лахджа. — Он явно не такой дедушка, которого Вероника захочет увидеть на именинах. Хотя, честно говоря, он не настолько ужасен, как ты вспоминал. Меня он, конечно, облил презрением, но я привыкла, в Мистерии это каждый второй делает.

— Не надо к этому привыкать.

И тем не менее, этот разговор пошел Майно на пользу. От него перестали исходить тоскливые флюиды, а Лахджа перестала видеть неприятные сны. Этой ночью она спала, как младенец… пока не проснулась от странного ощущения.

У нее на груди что-то лежало. Что-то маленькое, темное, волосатое и склизкое…

Лахджа приподняла голову и пригляделась. Оно тоже подняло голову.

Ночную тишину прорезал двойной визг.

Гремела музыка и лилось рекой вино. В одной из глубочайших преисподних, на самом дне Ада, демолорд и Князь Тьмы опрокидывали все новые кружки, которые не успевал наполнять другой демон — совсем юный, но многообещающий.

— Пивной салага, сюда!..

— Пивной салага, подлей!..

— Пивной салага!..

— Пивной салага!..

Хальтрекарок и Асмодей горланили, стараясь перекричать друг друга. Их стажер и сам периодически прикладывался к бутылке, но где уж ему было догнать старших товарищей! Залитые с головы до ног, источающие невыносимый перегар, всемогущие демоны громко рыгали и гоготали, словно соревнуясь, кто из них больший пьянчуга.

Асмодей, некогда прекраснейший из падших ангелов, был в своей обычной неприглядной форме. Рыхлый, обрюзгший, с ослиными ушами и отвислым пузом, он старался выглядеть как можно гаже… еще, еще гаже!..

Полной ему противоположностью был Хальтрекарок. Темный Балаганщик, величайший импресарио Паргорона, выглядел по обыкновению великолепно. Воплощение мужской красоты, вечный любимец женщин, он даже в насвинячившемся состоянии казался прекрасным божеством.

— Слабак! — ткнул ему в грудь Асмодей. — Потому от тебя женщины и уходят!.. У тебя слишком… нет яиц!..

— Как и складок на боках, — тряхнул их у друга Хальтрекарок. — Не похудеть ли тебе, о славный Асмодей? Хотя, думаю, ты уже и не сможешь. И женщины от меня не уходят… что за чепуха?

Асмодей глумливо захохотал. Тряся животом, он опрокинул в пасть целый бочонок и изрыгнул:

— Не уходят, говоришь?! А как же та, некогда любимая, что бросила тебя ради… смертного?!

Хальтрекарок спал с лица. Музыка продолжала играть, но для него она смолкла. Праздник перестал быть праздником, вино во рту стало уксусом. Демолорд плотно стиснул челюсти, ненавидя сейчас друга за то, что напомнил… об этом.

— Ты ведь… был у нее, — с трудом все-таки выдавил он. — Зачем… как… как она поживает?..